Глубинная ловушка - Валерий Рощин

Радужные круги перед глазами устойчиво сменяются на холодную черную пустоту. Сознание уже отлетало, когда, инстинктивно сорвав с лица маску, я набираю полные легкие воды.

И в тот же миг выскакиваю на поверхность.

– На хрен такие чудеса!.. – шепчу между рвотными позывами и диким кашлем.

Рвота – нехороший симптом. Особенно вкупе с нарушениями слуха и онемением конечностей. Вероятно, угораздило схлопотать именно тяжелую форму кессонки, или, как пишут доктора в медицинской книжке, – «декомпрессионной болезни».

Очистив от воды легкие и немного отдышавшись, поддуваю через клапан внутрь комбинезона теплого воздуха и ложусь на спину…

Я жив и выбрался на поверхность. Полдела сделано. В другой раз я бы отчаянно радовался и был счастлив, однако на очереди еще более сложная задача: не замерзнуть в ледяной воде…

Море вокруг беснуется – совершенно не ко времени разыгрался нешуточный шторм. Текущее время определить невозможно. Да и какая мне разница?..

До ранения на подводной лодке я испытывал голод. Жуткий голод, который не тетка, а дядька – злой, мерзкий и насмешливый. А последние часа три невыносимо хочется пить. Черт… ничто так не притупляет голод, как жажда…

Температура воды на поверхности – четыре-пять градусов.

Видимо, моему организму уже безразлично, какая именно температура у бурлящей вокруг и вздымающейся огромными волнами воды – близкая к точке замерзания или на несколько градусов выше. Вот если бы она внезапно прогрелась до двадцати – он бы оттаял и определенно сказал бы спасибо.

Мне очень мерзко. Мерзко, потому что слово «холодно» из другого языка, из совершенно другого измерения. Холодно – это когда по телу бегают мурашки, чуток посинели губы, а мышцы слегка потряхивает.

Меня уже оттрясло. Губ своих не вижу, но уверен – они бескровно-синюшного цвета. Пульса нащупать и посчитать невозможно – пальцы слушаются плохо, да и чувствительности никакой. Мышцы с суставами болят; причем так, что о жжении в груди от сидящей внутри пули не вспоминается. А более всего расстраивает язык, черт бы его побрал…

Года три назад я оказался в такой же ситуации в центре Охотского моря. Там тоже пришлось ждать спасателей, и симптомы были один в один. Кроме проблем с языком.

Проблемы заключаются в невозможности четко выговорить даже собственное имя. Странное и отвратительное чувство – словно вылакал пол-литра спирта без закуски.

Я хорошо знаком со своей профессией, а также с областью тех знаний, которые прямым или косвенным образом на нее замыкаются. И я хорошо осведомлен о заключительных минутах жизни человека, умирающего от переохлаждения.

Произойдет это следующим образом: когда ректальная температура тела опустится ниже тридцати трех градусов, кожный покров станет свинцово-серым, конечности сведет судорога, дыхание и пульс еще более ослабнут. Затем пропадет сознание. А при падении температуры тела ниже двадцати девяти градусов…

Впрочем, этого я уже не почувствую.

Помощи нет, а силы тают с каждой минутой.

Насколько хватает сил, поддуваю внутрь комбинезона воздух – он немного согревает и сохраняет положительную плавучесть. Воздушная прослойка гидрокомбинезона, являясь хорошим теплоизолятором, уменьшает теплоотдачу. Особенно чувствительны к холоду дистальные отделы ног. При обычном вертикальном положении замерзание начинается с пальцев ног, что объясняется обжатием водой нижних конечностей. Поэтому стараюсь лежать горизонтально на спине…

Закончив поддув, стягиваю зубами перчатку.

Кожа ладони потемнела, стала свинцово-серой. Значит, мне осталось несколько минут. Такие вот дела…

Господи… если я погибну в таком полускрюченном замерзшем виде, то не пройду дресс-кода у апостолов перед судом божьим. Кто-нибудь из этих двенадцати наверняка скажет: отогрейся, брат, сначала в предбаннике, а потом поговорим. Впрочем, мной овладевает равнодушие: к себе и ко всему происходящему вокруг. А это очень плохой знак.

Смерть долго ходила вокруг да около и наконец-то разыскала.

Верно, та настоящая косатка – огромная, с высоким острым плавником, торчащим над лоснящейся спиной, – глядит из черной бездны и улыбается своей хищной зубастой улыбкой…