Глубинная ловушка - Валерий Рощин

Капитан оценить новость не успевает – прямо над центральным постом раздается стук. Удары с определенной частотой похожи на работу исполинского часового механизма. Один, второй, третий, четвертый.

И вот тогда Воронец отчетливо увидела нервозность капитана с приятелем. До взрывов снаружи они почти забыли о ней и общались меж собой по-деловому, не опасаясь присутствия пленницы. Сейчас вальяжность в поведении исчезла, движения быстры, глаза бегают; разговаривают меж собой очень тихо и постоянно посматривают в ее сторону. Оба напряжены и взвинчены.

Женщине от их внимания становится не по себе. Первоначальный шок, поразивший словно током, начал было отпускать, и вот новая напасть. Она понимает: снаружи – свои. Но как эти свои решат задачу ее спасения и что означают удары – не имеет ни малейшего представления. Неизвестность с непониманием добавляют волнения и страха.

Снова стук – одинаковой силы удары. Один, второй, третий, четвертый.

Капитан с помощником колдуют возле пультов управления и пытаются что-то сделать, но у них это не выходит. Нервозность нарастает…

Серия из четырех ударов повторяется в третий раз.

В центральном посту кипит слаженная работа…

Внезапно ее осеняет: по какой-то причине у них не получается запустить двигатель лодки!

И в самом деле. При повороте помощником небольшого рычажка слышится нарастающий гул. Капитан при этом внимательно следит за приборами и через пару секунд подает команду на отключение. Помощник возвращает рычажок в исходное положение, и гул стихает.

Они переругиваются и что-то выясняют меж собой.

А стук продолжается…

* * *

Мне немного чудно от того обстоятельства, что даже в эти напряженные минуты я чаще думаю об очаровательной женщине по имени Анна, чем о сверхсекретном «командном блоке управления маневрированием третьей ступени межконтинентальной баллистической ракеты «Молот». Пусть общественность покроет меня матом, но почему-то о нем думается реже и без здорового мужского оптимизма. Хотя… в свою защиту должен заявить следующее: результат исполнения мной приказов и прямых должностных обязанностей никогда не зависел от объектов мысленного исследования или субъектов виртуального стриптиза.

Итак, чего же мы добиваемся, находясь перед наглухо закрытым входом в субмарину малого класса? Чего хотим, тарабаня фонарем по титановому корпусу и беспрестанно проверяя давление воздушной смеси в своих ребризерах?

В идеале я жду капитуляции командования лодки.

Памятуя о том, как капитан «Аквариуса» отстреливал своих подчиненных во избежание ареста с дальнейшими допросами, надеяться на безоговорочную сдачу экипажа «Косатки» смешно и бессмысленно. Я же не буйный психопат и не тихий идиот. Я – реалист. Поэтому согласен помахать экипажу ручкой, если будет отпущена Анна с этим чертовым командным блоком, из-за которого приключилось столько возни и трагедий.

Всего у капитана субмарины имеется три варианта действий.

Первый назовем «Храброе сердце башке не товарищ». Он идет на жесткий принцип и погибает на глубине от выпущенной с корабля торпеды или взрыва десятка глубинных бомб.

Ко второму напрашивается название «Липкие штаны». Капитан продувает балластные цистерны и тупо производит аварийное всплытие, не имея возможности двигаться горизонтально.

И, наконец, третий, гордо именуемый «Умный трус». В соответствии с этим вариантом мы стучим – они отвечают. Шлюз наполняется морской водичкой, после чего автоматически открывается дверь и к нам выплывает красивая женщина в костюме беременной русалки. Это в лучшем случае. В худшем – парламентер-переговорщик, с которым мы находим общий язык. Получив женщину и блок, мы отправляемся наверх, предоставляя экипажу возможность выйти из шлюза и освободить от троса винт.

Второй и третий варианты наиболее предпочтительны, и нами уже немало сделано для достижения заветной цели. Однако при всех победных реляциях мы стоим перед серьезной проблемой: запас воздушной смеси в ребризерах заканчивается, а резервных комплектов для свежей смены пловцов попросту нет.

Другими словами: огромный объем проделанной работы накроется медной рындой, если у чужих хватит мужества и стойкости не поддаться нашему блефу. В этом случае сработает самый отвратительный – четвертый вариант, именуемый «Игрой в камикадзе». Суть его такова: мы сваливаем на поверхность, а командир выпускает через шлюз пару пловцов, которым понадобится десять минут для освобождения гребного винта. Засим следует дуэль капитана субмарины и акустиков БПК. Шансов у субмарины несоизмеримо меньше, но… на войне бывает всяко.

Что делать?

Правильно: идти ва-банк и до последнего поддерживать блеф.

– «Ротонда», я – «Скат». Как меня слышишь?

– «Скат», я – «Ротонда». Слышу вас отлично.

– Смена готова?

– Проходит контроль. А что, капитан субмарины не отвечает?

– Упорствует. Видимо, у него на борту годовой запас воздуха, пищи и свежих аккумуляторных батарей. Ну, нам-то спешить некуда.

– Это верно. Скоро ваша смена пойдет на глубину. Готовьтесь сдать дежурство.

– Понял, «Ротонда». Баньку для нас согрели? А то холодновато тут.

– Конечно, «Скат». Как всегда…