Глубинная ловушка - Валерий Рощин

На всякий случай заглядываю внутрь…

Тесное пространство шириной метр и длиной – полтора, способное с комфортом вместить двух пловцов при полной снаряге. Внизу – круглый люк, откидывающийся вбок, и пара приваренных скоб для удобства подъема. На дальней стенке, граничащей с зоной выдвижных устройств, какие-то надписи на английском, под ними рычаг управления клапаном для аварийного выхода из лодки. Сверху плафон из толстого матового стекла.

Пора принимать решение – воздушной смеси остается катастрофически мало.

– «Ротонда», я – «Скат», – зову командира спуска.

– «Скат», я – «Ротонда». Слушаю вас.

– Нам поступило заманчивое предложение. Капитан открыл шлюз и приглашает зайти в гости.

После короткой паузы капитан-лейтенант интересуется:

– Вы за временем следите, «Скат»?

– Следим.

– И что намерены делать?

– Думаю, стоит принять приглашение. А остальные после прибытия смены поднимаются на поверхность.

– А дальше? – в голосе парня отчетливо звучит растерянность. Он-то отлично знает, что никакая смена к лодке не спустится и что помочь мне в случае непредвиденных обстоятельств будет некому.

– А дальше по утвержденному командованием плану: либо она всплывет сама, либо ее поднимут идущие к нам специальные суда. Думаю, полутора часов нам с капитаном хватит, чтобы цивилизованно обсудить имеющиеся варианты.

– Вас понял, «Скат». Действуйте по обстоятельствам.

Золотухин с Фурцевым знаками выражают протест против моего желания спуститься в лодку в одиночестве, но я останавливаю митинг решительным жестом.

И вполне официально добавляю голосом:

– Я – «Скат». Смене приготовиться к подъему…

* * *

Оказавшись внутри шлюза, закрываю дверцу и поворачиваю рукоятку замкового механизма. Тут же слышу щелчок фиксатора, управляемого из центрального поста. Все, путь назад отрезан.

Второй щелчок открывает воздушный клапан, и вода, вытесняемая воздухом, начинает постепенно убывать. Когда ее уровень доходит до груди, снимаю маску и машинально перекрываю поступление из ребризера дыхательной смеси.

Осознав действие, усмехаюсь своей экономии. Оказывается, я всерьез рассчитываю покинуть субмарину живым и подняться на поверхность моря. Мой оптимизм непотопляем.

Уровень воды доходит до пояса.

Голова побаливает, а уши закладывает от избыточного давления. Зажимаю нос пальцами и пытаюсь их продуть…

Воды остается по колено.

В руках у меня один фонарь. Автомат с запасным магазином отдал ребятам; из оружия остался нож. Ну и фонарь – на тот случай, если погаснет тусклый плафон за толстым матовым стеклом.

Остатки воды стекают по стенкам и уходят в сливное отверстие.

Срабатывает клапан, отсекающий шлюз от внешнего подводного мира; одновременно затихает шипение воздуха. Сейчас стартует самый неприятный этап – выравнивание давления в шлюзе и в обитаемой зоне субмарины. Хорошо бы данный процесс прошел плавно, без спешки…

Процесс длится несколько минут, в течение которых вновь закладывает уши, а голова становится невыносимо тяжелой. Пока есть время, освобождаю руки от перчаток, ноги от ласт, полностью снимаю маску…

Наконец плафон дважды мигает, а в нижний люк кто-то стучит, разрешая спуститься вниз. Тяну крышку на себя и вдыхаю тяжеловатый воздух центрального отсека.

Вижу встречающих внизу членов команды в черных свитерах. Нащупываю ногой скобу и приступаю к спуску…

* * *

На середине вертикального трапа меня подхватывают и довольно грубовато стаскивают на пол три моряка-подводника. При этом тяжелый фонарь и специальный нож, висящий на бедре под правой ладонью, моментально перекочевывает в руки «гостеприимных» хозяев.

Пока меня беспардонно шмонают, бегло осматриваюсь.

Двое из трех морячков интереса не представляют – обычные парни небольшого роста, коих предпочитают в подводном флоте всех развитых стран. Третий тоже невысок, зато плечист, накачан. Судя по телосложению, он пловец – я своих коллег узнаю с легкостью. Внешность у него неприятная: треугольная форма физиономии, узкий лоб, колючий взгляд.

Прямо под шлюзом расположен центральный пост: главный пульт управления кораблем со штурвалом, приборы контроля силовой установки и систем жизнеобеспечения, поднятый перископ. Дежурное освещение из-за экономии слабовато и поэтому сидящую в дальнем углу Анну я замечаю не сразу. Заметив же, киваю и получаю в ответ усталую, но исполненную благодарности улыбку.

– Ты – «Скат»? – спрашивает на корявом русском языке пловец – мужик с треугольной рожей.

– Ну, допустим.

– Можешь называть меня Питер.

– А этого? – киваю на сорокалетнего моряка, повадками похожего на капитана.

– Это наш капитан, но он не понимает по-русски, общаться будешь со мной. Снимай, – криво усмехаясь, показывает он на ребризер, подвесную систему. – Снимай и располагайся. Ты ведь отвел на переговоры целых полтора часа, не так ли?

Интересно девки пляшут!

Впрочем, кое-какие подозрения по поводу перехвата нашего канала гидроакустической связи у меня имелись. Не могли же эти ребята для организации внезапных атак дважды случайно оказываться в нужном месте и в нужный час! Подобные совпадения наповал убивают теорию вероятности.

Что ж, Питер, пожалуй, ты прав: говорить лучше налегке – без висящего на груди аппарата. Это в воде он весит килограмм, а в воздушной среде – все пятнадцать.

Крепкие парни обступили со всех сторон, пока я расстаюсь с ребризером и подвесной системой, пока расстегиваю верхнюю часть комбинезона. Мужик с треугольным лицом не спускает с меня настороженного взгляда и укладывает вещички рядом с таким же комплектом, реквизированным у Анны Воронец. Детальный шмон лишает всей экипировки – даже сигнального патрона, по давней привычке спрятанного в левом рукаве.

Затем, по завершении процедуры разоблачения, на моих запястьях защелкиваются наручники, а коренастый пловец, представившийся Питером, предупреждает:

– Дернешься – пристрелим. Нам достаточно и одного заложника. Понял?

Нет, блин, прошу повторить…

* * *

Сижу рядом с Анной в дальнем от выхода в шлюз углу центрального поста. Верхняя часть комбинезона, как и у нее, расстегнута и приспущена; скованные руки покоятся на коленях.

Глаза успели привыкнуть к тусклому освещению. В отсеках подлодки холодновато и в то же время тяжело дышать из-за повышенного содержания углекислого газа. Запасы воздуха на борту имеются – я в этом уверен. И в баллонах, и в виде аварийных регенеративных установок (наподобие наших РДУ), в которые вставляются кислородсодержащие пластины. Видно, экономят, рассчитывая протянуть время.