По ту сторону фронта - Георгий Брянцев

Шагая по городу, Беляк мечтал: «Хорошо бы сейчас зайчишку потревожить или тетерку подкараулить!» И вздыхал: не до охоты пока.

После обеда Беляк хотел, по обычаю, прилечь на часок, отдохнуть, но в дверь кто-то громко постучался. Он вышел в переднюю, отбросил крючок — и едва не вскрикнул от удивления. Перед ним стоял и улыбался запорошенный снегом Брынза.

Этот неожиданный визит смутил Беляка. В голове мгновенно промелькнуло множество тревожных догадок. Зачем он явился? С чьим поручением? Неужели кто-то из подпольщиков попал в поле зрения гестапо? Но кто же: Микулич, Найденов, он сам или новые друзья — Кудрин, Багров? Беляк смотрел на улыбающегося Брынзу и не знал, что сказать.

Брынза, очевидно, заметил смущение хозяина и начал первый:

— А я к вам, господин Беляк. Можно?

— Прошу, — коротко ответил Беляк и пропустил в дом нежданного гостя. «Закрою дверь получше, на всякий случай», — подумал он, накинул дверной крючок, щелкнул ключом и спрятал его в карман.

Брынза быстрыми маленькими глазками оглядел комнату, потом, не спросив разрешения, прошел во вторую и, убедившись, что в квартире, кроме них двоих, никого нет, спросил:

— Обе ваши?

— Да, мои, — ответил Беляк, начиная приходить в себя. В душе он уже ругал себя за слабость и минутную растерянность.

— Замечательно! Скромно и уютно, по-холостяцки. Вы, Дмитрий Карпович, конечно, удивлены моему приходу?

— Да, удивлен немного, — ответил Беляк и подумал, что другого сейчас, пожалуй, и нельзя было сказать. — Прошу садиться.

Беляк зажег свечу в подсвечнике. Сели за стол. Освещенный свечою Брынза оказался еще более неприятным. Под глазами висели тяжелые мешки, лицо обрюзгшее, какого-то свинцового цвета, нос большой, мясистый, иссиня-багровый. «Выпить, видимо, не дурак», — подумал Беляк и спросил гостя:

— Чем могу служить?

— Видите ли, любезный Дмитрий Карпович, я буду с вами откровенен. Я в прятки играть не намерен.

Брынза показал явную осведомленность как о самом Беляке, так и о его служебных делах. Он польстил ему тем, что начальство и, в частности, заместитель бургомистра Чернявский о нем хорошего мнения. Но дело в том, что Беляк, как местный человек, «абориген», — так именно и выразился Брынза, — хорошо знающий город и его округу, да к тому же и охотник, может принести еще больше пользы германскому командованию. В полной лояльности Беляка к существующему порядку он, Брынза, не сомневается, в противном случае он бы и не пришел.

Беляк начинал догадываться о цели визита. Это его успокоило окончательно, к нему вернулось обычное самообладание.

Догадки его вскоре подтвердились. После длинного предисловия Брынза предложил Беляку сотрудничать с гестапо, ссылаясь на собственный опыт, уже приобретенный им на этом поприще.

Беляк быстро оценил ситуацию и мысленно набросал для себя план действий.

— Я хочу знать, господин Брынза, от кого исходит инициатива облечь меня таким доверием? — спросил он гостя.

— Как от кого? — вопросом на вопрос ответил Брынза и сделал удивленное лицо. — Конечно, от меня.

— Кто еще знает о вашем намерении привлечь меня к такой секретной работе?

Брынза пригнулся к столу и сказал:

— Боже упаси! Никто, никто не знает и пока не должен знать.

— В таком случае я согласен, — спокойно сказал Беляк.

— А почему так, смею спросить? — поинтересовался Брынза. Ответ был уже продуман. Беляк объявил, что он не считает себя вполне подготовленным к такой серьезной роли и, пожалуй, не согласился бы принять предложение, если бы оно исходило не от самого Брынзы, а, допустим, от его начальства.

— Уж если работать, так работать, — сказал Беляк. — Начальство должно вначале получить какие-то результаты, а потом уже узнать, с кем за них надо расплачиваться. Я считаю, что лучше побыть в тени, поработать, а потом уже показаться на глаза начальству и сказать, кто ты таков. А вообще хорошо ему и вовсе не показываться. Я предпочитаю роль подпевалы, а уж вы, как человек искушенный и умудренный опытом, будьте запевалой.

Все это Брынзе понравилось.

— Вы знаете, Дмитрий Карпович, — произнес он, захлебываясь от радости, — у меня от этого разговора душа сразу просветлела, точно после исповеди.

— Еще одно непременное условие, — продолжал Беляк. — Я буду помогать вам не один, а со своими приятелями, людьми вполне надежными и очень нуждающимися.

— Сколько их? — спросил Брынза.

— Двое, — ответил Беляк.

— Замечательно! Просто великолепно! Лучшего я не мог ожидать, — восторгался Брынза.

Удовлетворенный результатами беседы, он разоткровенничался и за рюмкой самогона, предложенного Беляком, кое-что выболтал.

Оказалось, что его шеф, обер-лейтенант Бергер, особо доверенный работник гестапо и непревзойденный специалист по партизанским делам.

— Он очень отзывчивый человек, — расхваливал Брынза обер-лейтенанта, — и хотя весьма требователен, но денег не жалеет и за хорошие дела расплачивается щедро.

Брынза рассказал далее, что надеется съездить в Европу — в Германию и Францию. Эту поездку ему обещал устроить Бергер.

— Экскурсия, так сказать, — пояснил Брынза. — Неплохо прокатиться по свету, себя показать и людей посмотреть. Поедем вместе с женой.

Жена у Брынзы, по его словам, была молодая, двадцати пяти лет, в то время как ему пятьдесят два.

— Но жизни ее, — похвалялся Брынза, — может позавидовать любая княгиня. В доме у меня полнейшее благополучие, всегда полно гостей, и не хватает лишь птичьего молока. Теперь, надеюсь, и вы, Дмитрий Карпович, будете моим постоянным гостем?

Беляк молча поклонился в знак согласия.

Беседа затянулась допоздна. Условились снова встретиться завтра вечером. Беляк пообещал познакомить Брынзу со своими друзьями, а Брынза должен будет ввести всех в курс предстоящих дел.

Как и в предыдущие ночи, Беляк долго не мог заснуть, но теперь уже иные мысли беспокоили его.

Следующего дня вполне хватило для того, чтобы тщательно, во всех деталях, подготовиться к встрече. В подготовке принимали участие Микулич и Багров. Последнего Беляк привлек как человека, не живущего в городе, почти никому не известного и к тому же обладавшего внушительной внешностью и недюжинной силой.

— У тебя-то хоть оружие есть? — спросил он Багрова.

Багров полез под рубаху, вытащил из-за пояса и показал парабеллум.

— Надежная штучка, — сказал он, скривив губы в улыбке. — Но в городе я больше доверяю кулакам.

— Вполне одобряю, — согласился Беляк. — Но на всякий случай неплохо иметь и «штучку».

— А если он будет кочевряжиться? — поинтересовался Микулич. — Тогда что?