Ловец снов - Стивен Кинг

Лжешь, подумал Оуэн. Запись — чистая фальшивка от начала идо конца, такая же, как то дерьмо, которое несут об аутопсии пришельцев. Нопочему ты лжешь? Потому что способен лгать. Все очень просто: тебе куда легчеврать, чем говорить правду.

— Ну да, лгу, — кивнул Курц, успевший прочитать мыслисобеседника, и, коротко сверкнув глазами, сосредоточенно уставился на сигарету.— Но факты точны и проверены. Кое-кто из них действительно взрывается и тут жепревращается в миллионы красных одуванчиков. И штука эта называется Рипли.Вдохни ее, и через некоторое время — трудно сказать, сколько именно, может, час,может, два дня — твои мозги и легкие — просто салат из Рипли. Выглядишь, какходячий куст ядовитого сумаха. А потом умираешь. Итак, упоминания о нашеммаленьком сегодняшнем приключении не будет. По версии президента, корабль,сильно поврежденный при крушении, был либо взорван командой, либо взорвалсясам. Все серые человечки погибли. Рипли, сначала распространившийся нанебольшом участке, теперь постепенно погибает, очевидно, под действием холода.Кстати, русские подтверждают это. Кроме того, пришлось уничтожить животных —разносчиков инфекции.

— А человеческое население Джефферсон-тракт?

— Президент Соединенных Штатов намеревается объявить, чтоприблизительно триста человек, из которых семьдесят — местные жители, аостальные — охотники, проверяются на наличие грибка Рипли. Он сообщит также,что, хотя некоторые, похоже, заражены, инфекция легко побеждается такимиантибиотиками, как цефтин и огментин.

— А теперь слово спонсору, — добавил Оуэн.

Курц довольно рассмеялся.

— Впоследствии придется объявить, что Рипли оказался немногоболее стойким к антибиотикам, чем считалось ранее, и что несколько пациентовпогибли. В печать попадут имена тех, кто действительно умер, либо от Рипли,либо из-за хреновых имплантатов. Знаете, как их называют люди?

— Да, срань-хорьки. Президент упомянет о них?

— Ни в коем случае. Те, кто наверху, считают, чтосрань-хорьки могут расстроить простого Джона Зрителя. Как и информация о нашемспособе решения проблем здесь, в магазине Госслина, этом древнем салонекрасоты.

— Окончательного решения, как вы сказали бы, — уточнил Оуэн.

Он докурил сигарету до самого фильтра и раздавил окурок окрай пустой кружки. Курц, не мигая, встретил взгляд Андерхилла.

— Да, можно назвать его и окончательным. Мы собираемсяликвидировать около трехсот пятидесяти человек, в основном мужчин, но не могуне отметить, что зачистка включает также какое-то количество женщин и детей.Таким, пусть и весьма прискорбным, но единственным способом мы сумеем оградитьчеловечество не только от пандемии, но и возможного завоевания. Согласитесь,что это печальная необходимость.

Гитлеру наверняка пришлось бы по душе подобное фуфло… Оуэнне успел задавить смертельно опасную мысль. Да и кто бы смог на его месте?! Ноон, как умел, замаскировал, спрятал ее за потоком бессвязной чуши. Перехватилли ее Курц? Невозможно сказать: уж слишком он хитер.

— Сколько всего задержанных? — осведомился Курц.

— Около семидесяти. И вдвое больше везут из Кинео: онидолжны прибыть часам к девяти, если погода не ухудшится.

Ухудшение погоды прогнозировалось после полуночи.

— Угу, — кивнул Курц. — Еще человек пятьдесят прибудут ссевера, семьдесят или больше с Сент-Кэп и южных поселков, и… наши парни. Незабудьте про них. Маски, похоже, помогли, но в медицинских отчетах отмечены ужечетыре случая Рипли. Люди, разумеется, не знают.

— Неужели?

— Позвольте выразиться яснее. Судя по их поведению, у менянет причин считать, что они знают. Так яснее?

Оуэн пожал плечами.

— Итак, — продолжал Курц, — официальный доклад будетгласить, что задержанные отправлены в секретное медицинское учреждение вродеЗоны 51, где будут подвергнуты дальнейшим исследованиям, а при необходимости —долгосрочному лечению. Больше заявлений не последует, если, разумеется, всепойдет по плану, но время от времени в печати будут проскальзывать сведения отяжелой болезни, вялотекущей инфекции… несмотря на все усилия медиковостановить… безумие… чудовищные уродства, не поддающиеся описанию… и наконец… смерть— как величайшая милость… И публика, вместо того чтобы возмущаться, вздохнет соблегчением.

— Тогда как на самом деле?..

Он хотел, чтобы Курц это сказал, но ему следовало лучшезнать собеседника. «Жучков» здесь наверняка не было (если не считать тех, что,вероятно, сидели в мозгу Курца), но обычная предосторожность не изменила боссу.Он поднял руку, нацелился на Курца указательным пальцем и трижды опустилбольшой, не спуская глаз с «мишени».

Акульи глаза, подумал Оуэн.

— Всех? — спросил он вслух. — И тех, у кого нет Рипли, итех, у кого он есть? А что будет с нами? Совершенно здоровыми солдатами?

— Парни, не успевшие подхватить Рипли, вернутся на базу, —сказал Курц. — Те же, кто проявил непростительную беспечность… вроде того…кстати, тут есть одна малышка, лет четырех, не больше, забавный чертенок. Так иждешь, что она пустится в пляс и начнет петь: «Мой кораблик «Лоллипоп».

Курц, очевидно, упивался собственным остроумием, но Оуэноцепенел от ужаса. Четыре года, думал он. Всего четыре года…

— Прелестная крошка — и опасная, — добавил Курц. — ЯвныйРипли на одном запястье, на лбу у самых волос и в уголке глаза. Классическийслучай. Но когда солдат дал ей конфетку, словно голодающему косоварскомуоборванцу, она его поцеловала. Трогательно до слез, хоть сейчас на фото, толькотеперь у него на щеке нестираемый отпечаток губ, и это вовсе не помада. — Курцпоморщился. — Бреясь утром, он слегка порезался, но этого оказалось достаточно.Остальные тоже подхватили Рипли по глупости либо беспечности. Правила неменяются, Оуэн, разгильдяйство — верный путь к гибели. Но рад сообщить, чтобольшинство наших парней близко не подходят к зачумленным. Нам придетсянаходиться под медицинским наблюдением до конца жизни, не говоря уже овнезапных проверках, но должен признаться: эти чертовски преждевременно сдохнутот вашего заднепроходного рака.

— А гражданские лица, которые вроде бы пока избежализаражения? Как насчет них?

Курц подался вперед с самым обаятельным, невероятноубедительным видом. Всякий должен был чувствовать себя польщенным, одним изнемногих избранных, кому довелось видеть Курца без его излюбленной маски («двечасти Паттона, одна — Распутина, добавить воды, размешать и подать на стол»).Раньше это безошибочно действовало на Оуэна. Но не сейчас. Распутин — не маска.Маска — вот это.