Девятый круг - Блейк Крауч

Я толчком пришла в себя, готовая тотчас схватиться с Дональдсоном, Лютером и вообще любым, кому хватит дури ко мне приблизиться.

Но быстро поняла, что нахожусь в одиночестве. Наедине с трупом.

Дональдсон куда-то делся, а изувеченный Стив лежал с выражением муки на мертвом застывшем лице.

Единственный, кто здесь со стволом, это Лютер, поэтому я быстро сложила схему того, что случилось. Не терпя вмешательств в свое маленькое шоу ужасов, Дональдсона Лютер устранил из игры. Судя по тому, что Лютер дал мне передышку, у него для меня заготовлено еще что-то, посмотреть или поучаствовать.

Сколько кругов в дантовском Аду? Девять.

Мне продемонстрировано только шесть. И то достаточно на всю жизнь.

Я поместила ладони на живот, нежно надавив в попытке ощутить какое-то ответное движение.

Его не последовало.

Я потерла сильнее, уже прохваченная зигзагом паники (не мог ли ребенок при всем этом стрессе, при моей эклампсии, вдруг…).

Ага, вот. Шевеление в ответ. Слава богу.

Пальцами я нащупала меленький выступ и почувствовала ее крохотную ручку. Мое, родное.

– Вот и ладно, – тихо сказала я своей дочурке. – Все с нами будет хорошо. Отыщем нашего папу и…

– Ты очнулась? Прекрасно. Пора в путь.

Я машинально тронула клипсу наушника.

– Лютер. Роль главной героини в твоей гниленькой драме меня достала.

– Как же так. Ведь еще столько предстоит увидеть. Столь многое постичь. Поднимайся и иди вон в ту дверь. Там тебя заждался старый друг.

– А тебя и твоего бреда я тем более наслушалась.

Я потянула за клипсу, чувствуя, как в этом месте горит, отрываясь, кожа.

– Джек, ты не посмеешь…

С крапивным жжением наушник оторвался, а мне на шею закапала теплая кровь. Наушник я кинула в воду, показала в камеру фигуру из трех пальцев и поднялась на ноги.

Дверной проем вел в темные бетонные переходы, которые впереди разветвлялись, и я побрела – усталая, мучимая голодом и жаждой.

А еще злая.

Очень, очень злая.

Сколько людей поплатилось жизнью, чтобы этот маньяк мог… Мог что? Показать мне, какой он крутой? Напугать меня? Показать цену человеческой жизни?

Эту цену я уже знала. А наблюдение за тем, как она понапрасну губится, на ценности моей собственной жизни не сказалось.

Быть может, я еще не выработала материнской привязанности к своему пока еще не рожденному ребенку, но у меня на это еще есть время.

Быть может, по жизни я была с кем-то недостаточно мила, но на это у меня, черт возьми, имелись веские поводы.

Может статься, я эгоистична, но имею на это право. В этом мире я сделала много хорошего. Вымела с улиц множество скверных людей. А все, что мне доставалось взамен, это бессонные ночи, самоедство и уйма друзей и родных, которые мной, видите ли, уязвлены.

Сказать по правде, себя я особо не любила. Но это не значит, что я чувствовала себя потерянной или проигравшей. Разве нет?

Я шлепала по бетону своими промокшими ступнями, занемевшими от холода. Какая-то часть во мне сожалела, что я вот так взяла и вышвырнула наушник. Пускай меня достал этот подгоняющий голос Лютера в моем ухе, но он хотя бы четко указывал мне, куда направляться.

И тут я их услышала. Голоса.

Они пели.

И один из них показался мне знакомым.

Я пошла на звук, одновременно пытаясь определить в темноте расстояние, которое искажалось изменчивым эхом. Своими поворотами, раздвоениями, тупиками эти коридоры напоминали лабиринт. Судя по тому, как усиливался звук, дорога давалась мне медленно, но верно. Так я дошла до какого-то зала с дверью в торце.

Открыла я ее под раскатистый рефрен гимна «Правь к берегу, архангел Михаил», наступила на холодное дерьмо и увидела…

– Херб?!

– Джек!!

Он был прикован к стене, а на шее у него висел один из тех жутких ошейников со взрывчаткой.

Своего дорогого друга я торопливо обняла. Он замерз еще сильнее, чем я, а его руки были укручены за спину, но это объятие вышло теплейшим из всех, какие я когда-либо испытывала.

– Ты в порядке? – синхронно обратились мы друг к другу и так же синхронно рассмеялись – боже, как отрадно на фоне всего дурного, что так и дыбилось со всех сторон.

– Что с Фином и Гарри? – спросила я.

Чувствовалось, как плечи моего друга поникли.

– Не знаю. Их я не видел. И вообще не видел ничего.

Отстранившись, я посмотрела на Херба.