Девятый круг - Блейк Крауч

Поистине союз, заключенный в аду.

Утром после пробуждения они весь день шарились по заброшенному городку. Сюда их направила та жирная сука Вайолет Кинг, но не указала никакого конкретного адреса. И вот они колесили голодные, холодные, страждущие, и их все больше пробирало отчаяние.

К сумеркам они так ничего и не выискали. А под занавес еще и кончился бензин.

Дональдсон в очередной раз тешил себя мыслью о придушении Люси, когда на том конце городка бабахнул взрыв. А за ним несколько суетливых выстрелов.

К тому месту они добирались пешком.

– Ди, не так быстро.

Люси на ходу хромала все сильнее; идти медленнее можно только спиной вперед.

– Мы почти уже дошли. Поднажми еще чуток.

– Я так быстро не могу.

– Ну так не иди, – буркнул он. – Мне-то что.

– Ди, ну пожалуйста…

Дональдсон остановился. Прежде этого слова он от Люси никогда не слышал.

Он оглянулся, оглядывая ее корявое, как кора, передернутое болью лицо, с которого смотрели жалостливо-скорбные глаза… и проникся к ней сочувствием.

Это он-то, Дональдсон, который не ведал ни жалости, ни сострадания никогда и ни к кому. Сколько загубленного люда молило его о жалости, но он лишь возбуждался, распаляясь в своем гибельном усердии.

А вот это тихое «пожалуйста» от Люси его не распалило. А наоборот, вызвало в нем желание помочь. Как-то утешить.

Чудно. Ох чудно.

– Хочешь малость отдохнуть? – спросил он участливо.

Она кивнула.

Свои злосчастные, увечные, бесприютные тела они уместили на рассохшейся остановочной скамейке.

– Может, по таблеточке? – спросил Дональдсон.

– Ох, что-то быстро мы их тратим.

– Я знаю. Но справляться с завтрашним днем лучше по мере его наступления. Если он вообще наступит. А пока идет сегодняшний, лучше беспокоиться о нем.

На такой вот философской ноте они проглотили по норко. На сухую.

Дождь перестал, а в прогалине неба садилось солнышко – приятно, как на картинке.

– Ди, а чем ты думаешь заниматься, когда вот это кончится?

– В смысле?

– Ну, в смысле, что дальше? Мы с тобой беглые, и в толпе затеряться нам не так-то просто. Бегать, прятаться до скончания века нам тоже нельзя – найдут.

– Канада, – одним словом ответил Дональдсон.

– Ну и как мы там вдвоем устроимся, определимся с работой?

– А почему ты думаешь, что мы будем вместе? – спросил Дональдсон.

Вырвалось как-то грубо, резко, не так, как он хотел.

– Ты хочешь сказать, что мы, когда управимся, разбежимся?

– Делать работу совместно, Люси, нас понуждают обстоятельства. А когда мы все закончим, то сможем отправиться каждый своим путем.

Он притих, втайне ожидая возражений и сам недоумевая, отчего ему есть до этого дело.

– Ну, если ты так хочешь, Ди.

Честно говоря, он хотел бы услышать не этого. Скорее наоборот. И как оно могло по глупости вырваться?

– Гм. Э-э… об этом можно как-нибудь потом поговорить. А сейчас у нас есть дело, вот о нем и нужно заботиться. Ты готова?

Люси кивнула.

– Не мешало бы кого-нибудь снова убить. Тебе не кажется?

Безгубый рот разъехался в болезненной улыбке:

– Определенно.

Они прошли еще один квартал, отбрасывая длинные тени, которые угасли вместе с солнцем. Единственный источник света, что был при них, – это брелок-лягушонок с функцией фонарика.

Дональдсон чувствовал себя на измене. С одной стороны, надо было сосредоточиться на игре, на том, что предстоит сделать, но никак не оставляло вгорячах сказанное им Люси; крутилось и крутилось в голове. Надо все расставить по местам. А с другой стороны, грызло беспокойство, что она его предложение отвергнет. Даже непонятно, отчего это его так пугало, а вот поди ж ты.

Дональдсон прочистил горло, хотя комок остался.

– Люси. Я тут вот о чем подумал. Может, оно все же лучше, если мы будем работать в тандеме. В смысле, останемся вместе.

– Ты уверен, Ди?

– Ну а что. До Канады можно добираться автостопом, по дороге убивать водил, забирать их деньги и кредитки. А как доберемся, спроворим себе фальшивые айдишки, будто мы граждане. Медицина у них социальная. На обезболивающее за счет государства подсядем. И будем жить-поживать.

– Это было бы по мне, – сказала тихо Люси.

Ее рука в темноте вкрадчиво нашла его ладонь.

Ой больно-то как.

Но в этот момент, впервые за долгое время, как-то терпелось.

* * *

Так они плелись еще минут десять, то и дело замедляя ход и останавливаясь передохнуть.

– Ди, глянь, – сказала вдруг Люси и указала куда-то в никуда, окруженное покосившимися фонарными столбами.

– Куда? – спросил Дональдсон, не видя перед собой ничего, кроме брошенной автостоянки.

– Да вон же. Ты ее что, не видишь?

Он остановился и сощурился, вглядываясь, а когда наконец разглядел, на что именно указывала Люси, то его сначала обдало холодом, а затем захлестнуло жаром, и все это на фоне крайнего изумления. Как, объясните, его хромая одноглазая напарница углядела это в нескольких сотнях метров, среди густеющих сумерек?

– Это ведь она? – спросила вполголоса Люси.

На таком расстоянии сложно было ручаться и за рост, и за длину и цвет волос, не говоря уж о портрете. Но выпирающий живот, безусловно, говорил сам за себя.

В направлении какого-то кирпичного склада через парковку, припадая на одну ногу, брела беременная женщина.

– Опа, – ошарашенно вышептал Дональдсон. – Никак и вправду она. Джек Дэниэлс.