Дни крови и света - Лэйни Тейлор

Акива пытался вернуть недавнее состояние полной ясности, однако сиритар исчез, в душе бушевали лишь волны бессильной ярости. В отчаянии он оглянулся: брат и сестра стояли спиной к спине. Похоже, продержатся они недолго.

Последними убивали императорских советников. Они погибли, не веря своим глазам, в ярости и отчаянии. Эллад с воплем подпрыгнул, как будто рассчитывая улететь, и вместо груди меч пронзил ему живот. Волхв пронзительно завизжал и осел на пол, схватившись за лезвие, словно не веря, что это происходит на самом деле. Солдат выдернул меч — и пальцы волхва осыпались на мозаичные плиты. Халдей недоуменно взглянул на обрубки, из которых хлестали фонтаны крови. Легионер невозмутимо проткнул его еще раз.

Эллад перестал скулить.

— Он даже не попытался что-нибудь наколдовать, — сокрушенно вздохнул Иаил. — Столько мучений — и все напрасно. Эх, пустая трата боли!

Пристально посмотрев на Акиву, капитан Доминиона наставил указательный палец на него. Бастард сделал усилие, чтобы дать отпор, но мышцы не слушались. Легионеры, знакомые с жестами своего командира, нападать не стали.

— Вот кто у нас настоящий маг, — сказал Иаил.

Акива с трудом держался на ногах. Гнет хамс вернул его в прошлое, на агору Лораменди. Вспомнился последний взгляд Мадригал… голова на плахе… Он кричал и ничего не мог сделать. Где был сиритар? Нет, Акива не маг. Маг спас бы Мадригал, он сейчас всех бы спас.

Иаил принял его отчаяние за скромность.

— Ну признайся, а? Думаешь, я не знаю? Эти твои чары невидимости… Ты отлично придумал скрыть мечи. А птицы?! Птицы были просто великолепны. — Он восхищенно присвистнул, брызжа слюной.

Акива решил ничего не отвечать: Иаил ничего не знает наверняка.

— И все ради того, чтобы спасти химеру. Признаюсь, меня это озадачило. Истребитель Тварей выручил тварь? — Капитан посмотрел на него изучающим взглядом и умолк.

Их встречи всегда напоминали игру с высокими ставками: чрезмерная любезность скрывала взаимное недоверие и глубокую неприязнь. Теперь реверансы были ни к чему, однако Иаил продолжал играть по-старому. Он наслаждался властью и никуда не спешил.

«Что же ему известно?»

Очевидно, у капитана был какой-то козырь, и Акива многое отдал бы за то, чтобы стереть его улыбку.

— Вкусная, как сказка… — мечтательно вздохнул Иаил. — Вкусная, как надежда. Интересно, что это за вкус? Падший говорил, похоже на пыльцу и звезды. Он много о ней рассказывал. Какой мерзкий у него язык, мне было почти жаль ту красотку, ведь он ее лизнул.

У Акивы загудело в ушах. Разгут. Каким-то образом Иаил нашел Разгута. Что рассказал этот уродец?

— Интересно, отыскал ты ее или нет?

— О ком ты?

Иаил растянул рот в безобразной улыбке, хищное возбуждение и смертельная угроза делали ее еще более устрашающей.

— Ты не знаешь? Рад это слышать, потому что в твоем рапорте она не упоминалась.

Акива не доложил ни о Кэроу, ни о горбуне Изиле, который сбросился с башни, лишь бы не выдать ее, ни о Разгуте… Поначалу Акива решил, что Падший погиб вместе с горбуном.

— Так вот, я говорю о малютке, что работала на Бримстоуна, — продолжил Иаил. — Он вырастил ее. Очень занимательная история. Подробности, конечно, преувеличены: зачем Бримстоуну человеческая девчонка? Кстати, а тебе-то она зачем? Развлечься?

Акива молчал. Иаил был слишком счастлив: по-видимому, Разгут рассказал ему все, что знал. А что он знал? Известно ли ему, где Кэроу и чем она теперь занимается?

«Что нужно Иаилу?»

Капитан — точнее, новоявленный император — пожал плечами.

— Падший утверждает, что у девчонки синие волосы. Совсем заврался. Вот я и подумал, как же проверить то, что он мне наплел про человеческий мир? Ты многое упустил в рапорте. Пришлось проявить смекалку. И выяснилось, что уродец говорил правду — странную, но правду. Я одного не пойму: как ты мог не доложить про их достижения? Про их механизмы? Как тебе удалось забыть про их невероятное, убийственное оружие?

Тошнота усиливалась, и не от хамс. Все сходилось: Разгут, оружие, белоснежные плащи-сюрко, арфисты, торжественная процессия… Поразить или запугать. Акива был близок к истине, но тогда она казалась бессмысленной: на стелианцев белые плащи и арфы не произвели бы никакого впечатления.

Зато на людей…

— Ты не собирался идти войной на стелианцев, — прошептал Акива. — Ты намерен вторгнуться в человеческий мир!