Дни крови и света - Лэйни Тейлор

«Молчание бывает разным».

Свева вжималась лицом в плечо Рафа, стараясь не дышать. Это молчание самое тяжелое.

«Издай малейший звук — и умрешь!»

Опасность тем сильнее, чем больше рядом с тобой живых существ. Свева сдержится, но способны ли на это тридцать чужаков?

«С младенцами?»

Во время половодья вода подмыла берег, над выемкой навис грунт. Туда, в неглубокую пещерку, забились беглецы. Ручей журчал у самых копыт, заглушая тихое шмыганье или негромкие всхлипы. Правда, никто не шмыгал и не всхлипывал. Свева могла бы подумать, что она совсем одна, если бы не стук сердца Рафа с одной стороны и Нур — с другой. Юная мать прижимала к себе дочку, и Свеве все время казалось, что Лель вот-вот закричит, но она молчала.

«Удивительное молчание: совершенное, мерцающее, хрупкое как стекло. Что стоит разбить его вдребезги?»

Если Лель заплачет или кто-то соскользнет вниз, если хоть какой-то звук нарушит невинное журчание ручья, они все умрут.

Свева по-детски винила Рафа в том, что они оказались здесь, но понимала, что искать виновника следовало в другом месте. Удобно свалить вину на другого, но если разобраться по-настоящему, окажется, что они здесь из-за нее. Она проказливо убежала от сестры навстречу ветру, и эта беззаботная шалость привела их сюда, на волосок от смерти. Без Рафа они с сестрой погибли бы. И каприны.

«Их бы убивали прямо сейчас».

Какая чудовищная правда.

Если бы Раф не учуял запах капринов, не пошел за ними и не стал бы им помогать, то этого невыносимого молчания не было бы; в воздухе раздавались бы душераздирающие вопли, малютка Лель бы плакала, все бы кричали, не только овны.

— Овны! — с облегчением воскликнул Азаил и рассмеялся.

В овраге столпились овны: мелкий рогатый скот с лохматой шерстью. Капринов, полуовец, поблизости не оказалось. Химер не было.

— Убейте их, — приказала Калла двум бойцам. Она окинула взглядом отряд и раздраженно взмахнула крылом, осыпав искрами деревья на склоне оврага. — А вы отыщите их владельцев.

Истошно блеяли овны. Свева испуганно вжалась в плечо Рафа. Хорошо, что он убедил капринов погнать скот вперед, а самим по дну ручья перебраться в другое ущелье, найти укрытие. Стадо слишком большое, приметное, его легко обнаружить, упрямые овны блеют громко, с ними не спрячешься. Раф был прав.

Теперь овнов убивали.

Свева сжала безвольно висящую руку сестры. От криков животных кровь стыла в жилах. Вскоре все стихло, но серафимы кружили совсем рядом, искали беглецов. Свева стиснула рукоять ножа, чувствуя себя совсем крошечной: клинок годился для мощной, грубой руки — для ангела.

А вдруг ей удастся пырнуть одного ножом? Хорошо бы! Свева надеялась, что такая возможность не заставит себя ждать. Она всегда ненавидела ангелов, но как-то неопределенно, считая их сказочными чудовищами. Веками земли химер были в безопасности, под охраной армии Воителя. Свеве не повезло, она родилась в смутное время. Настоящие серафимы оказались мучителями с издевкой во взгляде, их небесная красота была гадкой.

Раф, с его устрашающей внешностью, теперь выглядел царственным. Величавым. Как странно прильнуть в поисках утешения к плотоядному зверю! Свева поняла, какими глупыми были ее прежние представления о мире. Теперь все перевернулось с ног на голову. Или, наоборот, встало на свои места? Она видела серафимов и фантомов, встречалась лицом к лицу со смертью, чуяла ее запах. Всего за один день она узнала о жизни гораздо больше, чем за свои четырнадцать лет. Сначала благодаря Рафу, потом — капринам, полуовцам, которых она прежде называла тупым стадом и которым не стала бы помогать. Нур напоила Саразал жаропонижающим отваром, промыла рану, сменила повязку. Каприны делили с сестрами еду, а Лель привязалась к Свеве и часть пути проделала у нее на спине, обнимая за талию, еще недавно сдавленную черным невольничьим обручем.

Свева, зажмурившись, прижималась лицом к плечу Рафа, ее бедро упиралось в Нур. Тяжелое молчание объединяло их, приятная близость обнадеживала, хотя беглецы не были соплеменниками. Мир разваливался на части, а племена объединялись, забывая о различиях, принимая чужаков как родных. Попадет ли Свева домой, расскажет ли обо всем маме и папе?

Она попыталась молиться, но решила, что днем от лун проку не будет.

Их выдала не Лель, а Саразал.

Сестра внезапно очнулась и сначала вцепилась в Свеву, но тут же вырвала руку. Жар прошел, отвар и повязка помогли: Саразал больше не лихорадило, глаза смотрели осмысленно… Завидев склонившуюся над ней тигриную морду дашнага, Саразал закричала.