Вампир Лестат - Энн Райс

Прошло довольно много времени, и вдруг я почувствовал, чтоона вся напряглась. Взгляд ее был устремлен в сторону площади.

– Не думай о Никола, – сказала она. – Ониждут и слушают. Им известно все, о чем мы думаем.

– А о чем думают они? – шепотом спросил я. –Какие мысли бродят в их головах?

Я почувствовал, как она старается сосредоточиться.

Прижав ее к себе, я всматривался в серебряное свечение задверями собора. Теперь я тоже мог их слышать, но это был лишь слабый гулголосов всех, кто собрался к тому времени на площади.

Я смотрел на дождь, и меня вдруг охватило странное чувствополного умиротворения. Оно было почти физически ощутимым. Я неожиданно подумал,что нам следует уступить, что дальнейшее сопротивление не больше чем глупость снашей стороны. Если мы выйдем сейчас на площадь и отдадим себя в их руки, всевопросы решатся сами собой. Они не станут больше мучить Никола, которыйнаходится в их власти, не будут рвать его на части.

Я вдруг ясно увидел перед собой Никола и то, что они творилис ним. На нем были только бриджи и отделанная кружевами рубашка – сюртук ониотобрали. Я слышал, как страшно он кричал, когда твари выкручивали ему руки.«Нет!» – невольно вскрикнул я и тут же зажал руками рот, чтобы меня не услышалникто из смертных.

Габриэль коснулась пальцами моих губ.

– Ничего они с ним не делали, – сказалаона. – Все это только угрозы. Не думай о нем.

– Значит, он пока еще жив?! – шепотом воскликнуля.

– Во всяком случае, они хотят, чтобы мы этому верили.Слушай!

И снова меня охватило чувство умиротворения, которое было нечем иным, как приглашением существ присоединиться к ним. Послышались голоса:

– Выходите из храма! Подчинитесь нам, и мы вас примем.Мы не причиним вам никакого вреда. Вам следует только выйти.

Обернувшись в сторону дверей, я вскочил на ноги.Взволнованная Габриэль встала рядом со мной и сделала мне предупреждающий знакрукой. Казалось, она боялась даже заговорить. Так мы и стояли, глядя на сияющийза распахнутыми дверями серебристый свет.

– Вы нас обманываете! – ответил я мысленно. –У вас нет над нами абсолютно никакой власти. – Сквозь открытые двери насокатила волна презрения и враждебности. – Вы хотите, чтобы мы сдались? Ноесли мы сделаем это, где гарантия, что мы не станем вашими пленниками? Почемумы должны выходить отсюда? Здесь, внутри храма, мы в полной безопасности илегко можем укрыться в каком-нибудь склепе глубоко под землей. Мы можемпоохотиться на верующих и напиться крови где-нибудь в часовне или темной нишетак, что этого никто не заметит, а потом отправить свои жертвы умирать вполнейшем неведении на улицах города. И что сможете сделать нам вы, вы, которыене осмеливаетесь даже переступить этот порог? К тому же мы не верим, что Николау вас. Докажите это! Покажите его нам! Пусть он подойдет к дверям и поговорит снами.

Габриэль, казалось, была в полном замешательстве. Онапристально вглядывалась в меня, отчаянно стараясь выяснить, что именно ясказал. И она отчетливо слышала их, в то время как я, посылая им импульсы, былне в состоянии прочесть их мысли.

Мне показалось, что пульсация ослабла, хотя и непрекратилась совсем.

Она продолжалась, словно они не слышали моего ответа, и вмоем восприятии больше походила на глухое жужжание. Они вновь предлагалиперемирие и на этот раз, кажется, говорили о каком-то похищении, в котором судовольствием приняли бы участие, и о том, что это помогло бы решить всепроблемы. Их речи казались восхитительно красивыми.

– Вы просто жалкие трусы, – со вздохом сказал я ивслух, так чтобы Габриэль могла меня слышать, повторил: – Пусть Никола придет вхрам.