Большая книга ужасов – 66 - Ирина Мазаева

В теплом салоне на мягко покачивающемся сиденье ее разморило и укачало. «Ленка перезвонит, зайду в гости, позову завтра их с Риткой на шопинг, у меня уже почти тысяча скопилась – можно потратить… – вяло думала она. – И забуду все эти события на комбинате как страшный сон». С этими мыслями Женька задремала. И…

Деревянное горело. Горели дома, деревья, столбы с проводами. Среди огня метались люди…

Женька подскочила на месте. Сердце бешено билось в груди… Но троллейбус все так же, укачивая, катил куда-то вперед по темной мартовской улице. «Чертовы сны!..» – зло подумала она и посмотрела за окно.

За окном было совершенно темно: ни светящихся окон, ни вывесок. Женька подышала на стекло, потерла его рукавичкой: темно. Она бросила взгляд в салон… В троллейбусе, кроме нее, пассажиров не было. Кондукторша, натянув на лицо капюшон, спала на своем кресле. «Мы, наверное, к конечной подъезжаем. Мимо какой-нибудь промзоны едем – вот и нет огней, – подумала Женька. – И как же я так далеко заехала? Ладно, на чем заехала, на том и выеду обратно, ближе к центру».

И тут же за окном в темноте как будто что-то взорвалось и рассыпалось снопом искр. Женька приникла щекой к запотевшему стеклу: искры сыпались из-под токоприемников троллейбуса, проще говоря, «усов». Они были такие яркие, что тьма снаружи казалась совершенно непроглядной, антрацитово-черной. Пахнуло дымом… «Интересно, может ли троллейбус загореться от искр? – подумала Женька. И тут же ей стало нехорошо от этой мысли. – Надо сказать кондукторше!» – решила она. Посмотрела в салон…

Кондукторша все так же безучастно сидела на своем месте. Троллейбус подпрыгнул на ухабе, громыхнул, снова подпрыгнул. Появилось четкое ощущение, что он съехал с асфальта, свернул с него на какую-то разбитую грунтовку… За окном снова рассыпались искры. Взревел электромотор.

– Эй! Вы что, не видите? Мы куда едем? – окликнула тетку Женька.

«Почему мы едем по такой странной дороге? Почему так быстро? Почему кондуктор ничего не делает? Что происходит? – мелькало у нее в голове. – Давно уже должна быть хоть какая-нибудь остановка! Куда мы едем?!» Женьке стало страшно. Она выскочила с сиденья и подбежала к кондукторше.

Троллейбус в очередной раз тряхнуло. Чтобы устоять на ногах, она изо всех сил вцепилась в поручень. Принюхалась – из кабины пахло гарью! По ее представлениям, мотор троллейбуса должен был находиться впереди, и теперь, по-видимому, именно он и горел. Женька вцепилась в рукав кондукторши:

– Просыпайтесь! Пусть он немедленно остановится! Вы что, не чувствуете дыма?! Остановите троллейбус!!! – закричала она.

И в ужасе отдернула руку: женщина в капюшоне была… не женщиной. И, может быть, вообще не человеком. И не живой.

Троллейбус, казалось, еще больше увеличил скорость, подпрыгивая на ухабах и разбрызгивая снопы искр в темноту.

Женька в ужасе отдернула руку от черной драной куртки того, кто сидел на месте кондукторши. Ее рукавички были черные от сажи…

И тут «кондукторша» стала медленно поднимать голову, капюшон начал сползать с лица…

«Она» уставилась ей прямо в глаза…

Это был дядя Толя.

Троллейбус тряхнуло, руки скользнули по стеклу… Женька отлетела к противоположным сиденьям. И тут же взорвалась фейерверком кабина. В секунду салон наполнился дымом. Взревело пламя. Троллейбус превратился в огромный факел, посередине которого была Женька.