Страж водопоя - Эдуард Веркин

Светка замолчала, молчала и уснула только перед рассветом. Сам я не спал, но к утру немного забылся. Потом появилось солнце, и, как назло, мне сразу захотелось сильно спать, и я почти уснул, но тут Светка снова начала орать.

Дальше мы не спали окончательно. Я сходил за водой, приготовил в кувшине кипятка и в него же накидал чайных пакетов и сахара. Получилось почти два литра, надолго хватило. Так что всё утро мы со Светкой пили чай с деревянными глазами, не в смысле, что чай с глазами, а у нас глаза были малоподвижные.

А на завтрак было какао.

В фарфоровом кофейнике с узким змеиным горлышком. Какао и морковный торт. Я таких никогда не пробовал, оказалось, что весьма и весьма. Не удержались, съели весь.

– Проверим музей? – предложила Светка, добивая кофейник. – Надо посмотреть на дату основания Холмов.

– Согласен.

– Только без второго этажа, – напомнила Светка. – Никакого второго этажа, ладно?!

– Согласен, без второго. Изучаем музей, дальше что?

– Дальше и посмотрим.

Допили кофе и отправились в город. Мишек на скамейке возле входа прибавилось, некоторым места не хватило, и кто-то, чтобы мишки не упали в росу, привязал их к спинке. Забавно получилось, плюшевые мишки собирались отправиться погулять, а их стреножили, ну, чтобы они не очень безобразничали.

– Надо было проследить, кто их приносит, – сказала Светка.

– Зачем? И так понятно кто. Местные.

– Хотя да, ты прав. Местные. А потом… придёт наша дежурная с картофельным мешком и перенесёт их на второй этаж, к пластиковым тираннозаврам.

– Когда потом? – тут же спросил я.

– Потом, – поморщилась Светка. – Мало ли когда потом. Пойдём в музей.

– Ты-рым-пырым тырым-пырым-тырым-пырым-пыра, я поведу тебя в музей, сказала мне сестра.

– Память надо упражнять, – сказала мне сестра.

Построенный ко вчерашнему дню деревянный городок успели уже разобрать и теперь безжалостно распиливали на чурбаки. Тут же несколько человек вовсю орудовали колунами, превращая карусели и качели в первосортные дрова, площадь освобождалась от вчерашнего праздника и обрастала поленницами.

– А мост скоро достроят, – сказала Светка.

Мост действительно почти дотянулся до противоположного берега. Несколько плотников сидели на нём и что-то там подделывали.

– Всё-таки непонятно, – Светка помотала головой. – Непонятно, зачем строить мост?

– Валерик же рассказал – традиция. Для шишек.

– Традиция… Самые вкусные шишки в мире, это понятно… Сейчас же лето? Разве шишки летом собирают?

– Откуда я знаю, когда их там собирают? Я не кедровик.

– Зачем такой широкий мост?

– Чтобы телега проехала, – объяснил я. – За орехами издревле на телеге едут.

Светка с сомнением пожала плечами:

– За орехами можно хоть пешком ходить, а мост такой… капитальный.

– Не знаю. Может, на этот мост весь город должен выйти?

– Может.

Мы постояли немного на площади, поглазели на художников колуна и расщепа, подивились, как ловко они складывают поленницы, потом отправились в сторону музея. Народу на улицах почти не встречалось, Холмы точно вымерли после вчерашнего праздника. Причём не встречалось не только людей, животины тоже никакой не пробегало, ни кошек, ни собак.

А музей оказался закрыт.

– Если верить расписанию… – указала пальцем Светка. – Он должен вполне работать. Но не работает.

– Давай подождём, – предложил я. – Наверное, смотрительница рванула за пирожками, вот и причина.

– Давай подождём…

Мы уселись на пороге и стали ждать.

Не появился никто. Мы проторчали на этом пороге сначала пятнадцать минут, а потом ещё десять, и за всё это время мимо ни одна собака не пробежала. В буквальном смысле. Ни собака, ни смотрительница музея, ни почтальон. Никого.

– Впечатляет, – сказала Светка. – Что-то мне подсказывает, что в музей мы не попадём.

– Согласен. Наверное, выходной объявлен. По поводу Дня Топора. Праздник как-никак, вчера все напраздновались.

На дороге показался джип. Он катился со стороны площади и сигналил. Я узнал его, это был тюнингованный джип лесопромышленника Лисина, сам Лисин сидел за рулём и управлял.

Что-то у него с этим управлением не ладилось. Машина рыскала по дороге, направление не держала, то и дело останавливалась, трогалась с резкими тормозами, перебиралась на другую сторону улицы и возвращалась. Я думал, она всё-таки не удержится и соскочит с дороги, но каким-то чудом Лисин добрался до нас и остановился прямо напротив.

Лисин держался за руль и тупо смотрел.

Опять пьяный.

Это было видно по тому, как он остановился – наискось, съехав передним колесом в канаву, зачерпнул бампером землю. Машина вообще была измазана по брови, точно Лисин только что вернулся с ралли «Натри грязью». Фары на люстре светили вовсю, Лисину было мало обычных фар, света ему днём не хватало.

Пьян, пьян, понятно, это и по самому Лисину видно было – лицо красное, перекошенное и бессмысленно озлобленное, нос не красный, а почти фиолетовый.

Лисин открыл дверцу джипа и вывалился на дорогу. Вывалился, просев на одно колено, потом долго поднимался, держась руками за машину, покачиваясь и снова припадая.

– Пойдём лучше, – сказала Светка.

Я был согласен, вязаться с пьяным лесным магнатом не хотелось. Поэтому мы сделали вид, что музей нам уже не интересен, и похлопали по улице дальше. Но олигарх отвязываться не собирался – что-то мычал и стремился за нами. На ногах он при этом держался совсем неустойчиво и то и дело цеплялся за столбы, деревья и за сам тротуар. Рубаха у него расстегнулась, наружу вывалилось круглое пузо, теперь было трудно даже подумать, что это олигарх, с виду так обычный не очень счастливый человек скучной гражданской профессии.

– Подождите! – крикнул Лисин.

Мы прибавили ходу, шагали быстро, не оглядываясь, в надежде, что Лисин отстанет.

– Подожди…

Крик оборвался.

Я оглянулся.

Лисин оступился и всё-таки упал в неглубокую канавку, тянувшуюся вдоль дороги. Воды в канаве не было, но Лисин угодил в выброшенную проволоку. Он сумел подняться и теперь кривобоко сидел на краю деревянного тротуара, пытаясь из этой проволоки выпутаться.

Олигарх районного масштаба выглядел жалко. Не знаю почему, но мы развернулись и подошли к нему. Светка наклонилась и стала доставать руку олигарха из проволочной петли.

Достала.

Олигарх благодарно икнул, но выразить словами не получилось.