Разрушь меня - Тахира Мафи

Мои руки скользнули под его рубашку, и Адам подавил стон, перешедший в поцелуй, выдавший, как я нужна ему, как он хочет обладать мной, и это желание так сильно, что походит на сладостную пытку. Я ощущаю вес его тела всеми бесчисленными нервными окончаниями, его правая рука у меня под затылком, левая ласкает меня, губами Адам ведет вдоль застежки, и вот я уже не понимаю, зачем на мне одежда, и вот я уже грозовая туча, пронизываемая молниями и готовая разразиться слезами в самый неподходящий момент. Счастье, блаженство бьются в моей груди с каждым ударом сердца.

Я не помню, что значит дышать.

Я никогда

никогда

никогда

не знала, что такое чувствовать.

Тревожная сирена врывается в комнату через стены.

Комната вибрирует от воющего рева. Адам замирает и приподнимается. У него вытягивается лицо.

— Код семь. Всем солдатам немедленно явиться в Сектор. Код семь. Всем солдатам немедленно явиться в Сектор. Код семь. Всем солдатам…

Адам уже на ногах и помогает мне подняться. Голос во встроенных динамиках по-прежнему выкрикивает приказ.

— Это прорыв, — говорит Адам севшим голосом, глядя то на меня, то на дверь. — Боже, я не могу оставить тебя здесь…

— Иди, — говорю я. — Тебе надо идти. Со мной все будет нормально.

Коридоры гудят от топота, солдаты кричат друг на друга так громко, что слышно через стены. Службы никто не отменял. Адам обязан выполнять приказы. Мы не должны возбуждать подозрений, пока не появится возможность бежать.

Адам прижимает меня к себе.

— Это не шутки, Джульетта. Я не знаю, что случилось. Это может быть что угодно…

Металлический щелчок механического выключателя. Дверь отъезжает. Мы с Адамом отпрыгиваем друг от друга футов на десять.

Адам бежит навстречу входящему Уорнеру. Немая сцена.

— Солдат, тревога объявлена минимум минуту назад.

— Так точно, сэр. Но я не знал, как быть с ней. — Когда он успел овладеть собой? Адам с некоторым запозданием кивает на меня, и я замечаю, что у него напряжены плечи. И дышит он немного часто.

— Твое счастье, я пришел позаботиться об этом лично. Можешь идти к своему командиру.

— Сэр. — Адам коротко кивает, поворачивается на пятке и вылетает в коридор. Надеюсь, Уорнер не заметил его неуверенности.

Уорнер поворачивается ко мне с улыбкой настолько спокойной и небрежной, что меня посещает сомнение, действительно ли в здании объявлена тревога. Он разглядывает мое лицо, волосы, бросает взгляд на смятые простыни на кровати, и я чувствую себя так, будто проглотила паука.

— Спала?

— Ночью не могла заснуть.

— Ты порвала платье.

— Что ты здесь делаешь? — Я не могу дольше терпеть его взгляд. Пусть перестанет упиваться интимными подробностями моего существования.

— Если тебе не нравится платье, надень другое. Я сам подбирал твой гардероб.

— Нормальное платье. — Я отчего-то посмотрела на часы. Половина пятого вечера. — Не хочешь объяснить, что происходит?

Уорнер стоит слишком близко, странно смотрит на меня, и мне вдруг начинает не хватать воздуха.

— Тебе нужно измениться.

— Я не хочу меняться. — Не знаю, почему я так нервничаю, почему он вызывает у меня такое беспокойство, почему расстояние между нами так быстро сокращается.

Уорнер запускает палец в разрыв на талии платья. Я подавляю крик.

— Видишь, как некрасиво.

— Нормаль…

Он резко дергает пальцем, и ткань расходится, обнажая бедро.

— Вот так лучше.

— Ты что делаешь?

Рука Уорнера змеей обвивает меня за талию, вторая удерживает руки, я понимаю, что надо защищаться, но цепенею, хочу кричать, но звуки не вылетают изо рта. Я лишь прерывистое дыхание отчаяния.

— У меня к тебе вопрос, Джульетта, — говорит Уорнер. Я стараюсь пнуть его в своем бесполезном платье, но он придавливает меня к стене, навалившись всем телом, каждый дюйм которого предусмотрительно прикрыт одеждой. Защитой от меня. — Я сказал, у меня вопрос!

Его рука быстро проскальзывает в мой карман, и лишь через секунду я понимаю, что происходит. Прижатая к стене, я тяжело дышу, стараясь не терять головы.

— Любопытно, — говорит он. — Что это?

Двумя пальцами он держит мою записную книжку.

Боже мой!

В облегающем платье не спрячешь бумажный комок. Увлекшись рассматриванием собственного лица, я позабыла оглядеть себя в зеркале. Это моя вина, моя вина, моя вина, моя вина… Все пропало. Это я виновата. Надо было думать.

Я молчу.

Уорнер искоса поглядывает на меня.

— Не помню, чтобы я давал тебе записную книжку. И уж точно не давал разрешения на владение личным имуществом.

— Я принесла ее с собой, — срывающимся голосом отвечаю я.

— Лжешь.

— Чего тебе от меня надо? — Я уже начинаю паниковать.

— Глупый вопрос, Джульетта.

Мягкий звук гладкого металлического скольжения кажется неуместным. Кто-то открыл дверь.

Щелчок.

— Убери от нее руки, пока я не разнес тебе башку.