Разоблачение - Дженнифер МакМахон

– Завтра! – крикнула Дэннер из-за закрытой двери соседней кабинки. – Ты поняла?

Эмма все поняла. Там и тогда, стоя перед хихикающими девчонками, она от всей души пожелала, чтобы «завтра» никогда не наступило.

На перемене все разговаривали о ее невидимой подруге и называли ее чокнутой. Все, кроме Лауры Пелсингер, которая оказалась на качелях рядом с ней.

– А я не думаю, что ты чокнутая, – сказала Лаура.

– Спасибо, – отозвалась Эмма.

– Я знаю сумасшедших людей, вроде моей тети Линн. Вот она действительно чокнутая.

– Ох, – только и сказала Эмма.

– Мама собирается забрать меня после уроков. Мы поедем в кафе-мороженое. Она сказала, что я могу взять с собой подругу. Хочешь с нами? А потом заглянем ко мне домой. Моя собака недавно ощенилась, и щенки такие мягкие и забавные.

– Спасибо, но я не могу, – сказала Эмма. Ее сердце гулко стучало в груди. На самом деле, ей хотелось согласиться. Ее очень редко куда-то приглашали, и она любила собак, даже хотела получить щенка. Но она помнила слова Дэннер.

Утром на следующий день в школе состоялось срочное собрание, на котором присутствовали все ученики. Директор сказал, что на Ридж-роуд недалеко от того самого кафе произошла ужасная автомобильная авария, и Лауру Пелсингер эвакуировали на вертолете в детскую клинику в Бостоне. Директор сообщил, что она не сможет вернуться в школу до конца учебного года, и попросил каждый класс подготовить свою открытку с пожеланиями здоровья, чтобы отправить ей в больницу.

Нервно сжимая и разжимая кулаки, Эмма прижалась лицом к окну и позвала:

– Папа!

Но он уже стал отъезжать от дома. Он громко включил радио, настроенное на рок-н-ролл. Эмма услышала гитарные аккорды, грохот басов и барабанов.

Эмма прижалась носом к оконному стеклу и вообразила отметины, которые он оставил, как будто ее нос превратился в карту с линиями широты и долготы. Она открыла рот для нового оклика и прикоснулась кончиком языка к краю жалюзи – металлический вкус такой острый, что она отдернула язык, но потом заставила себя лизнуть снова. Еще один, два, три раза. Она смотрела, как задние фонари папиного автомобиля исчезали во тьме.

– Папа! – закричала она, на этот раз гораздо громче, обеспокоенная мыслью о том, что Дэннер знает о каком-то страшном событии, которое может произойти с ее отцом. Возможно, он станет инвалидом, как Лаура и ее мама. – Остановись!

В комнате включился свет. Она повернулась, моргая от внезапного перепада яркости, и увидела в дверях свою мать.

– В чем дело, Эмма? – спросила Тесс.

– Куда уехал папа?

– Уехал?

Ее мать подошла к окну, выглянула на улицу и нахмурилась при виде пустого места на стоянке «Блейзера».

– Куда он собрался, мама?

– Не знаю, малышка.

– Я думаю, может случиться что-то плохое. Вот почему Дэннер разбудила меня. Думаю, я должна была остановить его.

Мама обняла Эмму и начала укачивать ее, словно маленькую девочку. Ее мама только что вышла из душа. Ее волосы до сих пор были влажные, а кожа сырая и теплая.

– Хочешь горячего какао, милая?

– Со взбитыми сливками? – спросила Эмма, улыбаясь в мамину ночную рубашку с цветочным узором. От нее пахло мылом и солнечным светом, если свет вообще может чем-то пахнуть.

– Да, со взбитым кремом.

– А Дэннер можно с нами?

– Конечно. Я надеялась, что она придет. Думаю, нам с Дэннер пора поговорить.