Черный список - Чандлер Бейкер

2 мая

После той ужасной встречи Слоун обнаружила в телефоне два голосовых сообщения.

Первое: «Это директор Кларк. В школе произошел инцидент с участием вашей дочери, Эбигейл. Боюсь, она ударила другого ученика. Вам нужно приехать как можно скорее».

Второе: «Мисс Гловер, мы целый час пытались связаться с вами. Нам действительно нужно, чтобы вы приехали как можно скорее, ввиду серьезности инцидента».

Серьезности! Инцидента!

Это произошло всего двадцать минут назад.

Слоун никогда в жизни не вызывали к директору: ни по какому-то мало-мальски серьезному поводу, ни ради светской беседы. Ни разу! Вообще, учителя любили Слоун. Она была вице-президентом ученического совета. Ей даже подарили какой-то чертов значок!

А тут получается, что Эбигейл кого-то ударила… Кто вообще дерется? Только задиры, хулиганы. Неряхи с заляпанными в желе руками и грязью под ногтями. По сути, тоже чьи-то дети.

Ее вдруг поразила одна мысль: может, ее дочь все время была хулиганкой? Может быть, поэтому она и получила те мерзкие эсэмэски? О господи! А что, если Слоун и есть одна из тех ужасных мамаш, которые свято верят, что их ребенок – просто ангел, а тот между тем за спиной учителей пинает ногами щенков и колотит других детей? Вот дьявол!

«В такой день, Эбигейл! – мысленно обращалась она к дочери. – Как ты могла?!»

У сдвоенных дверей кабинета Слоун взглянула на свое отражение в тонированном стекле, поправила юбку и одернула края блейзера. В этот момент сзади к ней подскочил не на шутку взолнованный Дерек.

– Слоун, – сдавленным голосом проговорил он. – Что, черт побери, происходит? – Он положил ей руку на спину, и она почувствовала, что у нее задергались губы. – Я с трудом нашел себе подмену на занятиях.

– У меня была важная встреча, – объяснила она, нахмурившись. – Приехала, как только смогла.

Когда Слоун увидела лицо Дерека, ей стало хуже. И одновременно лучше.

Он недоверчиво покачал головой.

– Говорят, наша дочь кого-то там ударила…

– Да, именно так, – она кивнула.

Супруги взялись за руки. Это произошло машинально. И спроси у них потом кто-нибудь, ни один из них не признался бы. Так они и отправились в кабинет директора.

Вас все давно ждут. Это первое, что они услышали, когда вошли в кабинет директора Кларка. Вас все давно ждут!

В кабинете находился директор Кларк. Еще преподаватель английского в классе у Эбигейл. Как его фамилия? Мистер Толи? Тулли? Дерек точно знает. Дерек, который по-прежнему крепко держал ее за руку. Еще сидела незнакомая женщина в халате с биркой ветеринарной клиники, вышитой над левым карманом. Рядом с ней, наклонив голову, сидел мальчик, с потными, прилизанными волосами, в кроссовках «Андер Армор». Под правой ноздрей у него запеклась кровь. Потом Слоун увидела Эбигейл. При виде дочери сердце у нее отчаянно заколотилось. Эбигейл, заметив вошедшую мать, непривычно съежилась на стуле. По ее милому веснушчатому лицу потекли слезы. Дерек и Слоун бросились к ней. Это была их дочь. И, невзирая ни на что, они искренне любили ее. Даже если она убила кого-то…

– Позвольте представить вам Стива Лайтнера. – Директор Кларк указал на мальчика, как будто тот был подопытным образцом. Стив Лайтнер. Она сразу узнала его имя: оно мелькало в тех эсэмэсках. И сразу же почувствовала, как ее сердце вырастило зубы. – Так вот, присутствующая здесь Эбигейл дважды ударила Стива кулаком в нос.

Директор Кларк заявил об этом таким тоном, будто обнаружил дымящийся пистолет. Никак не меньше. Посмотрите, мисс Гловер, ваша дочь не такое уж безобидное создание.

Дерек коснулся плеча Эбигейл – так мягко, словно боялся, что она вот-вот рассыпется.

– Все так и было?

Эбигейл фыркнула, но кивнула.

– У него потекла кровь, – сказала мать Стива. – Кровь из носа. – Лицо ее было мрачным.

Слоун вгляделась в лопатки, словно крылья выступающие на спине дочери.

– Но зачем, Эбигейл? – спросила она, повысив голос. – Зачем ты ударила Стива?

Ужас какой-то! Как будто сейчас должны были вынести – или, наоборот, отменить – смертный приговор, – и все, затаив дыхание, ждали, что же наконец решит высокий суд…

Эбигейл судорожно глотнула и подняла голову.

– Он отпускал шуточки по поводу моих… трусиков. Он, и еще Грейди. Каждый раз, когда я наклонялась, чтобы вытащить книгу из рюкзака, они оба визжали: «Бабские трусы, бабские трусы». – Ее щеки покраснели. – А потом Стив при каждом удобном случае трогал край моих трусиков и принимался всем рассказывать, какого они цвета и что я не ношу стринги. Я попросила, чтобы он прекратил, но он продолжал это делать. И так три дня подряд. – Даже сейчас, когда ее дочь съежилась на стуле, Слоун увидела краешек трусиков над джинсовыми шортами. Обыкновенные хлопковые трусы. Фиолетового цвета. – Тогда я пошла и рассказала обо всем мистеру Тулли, но он посоветовал не обращать внимания. Сказал, что рано или поздно Стив сам перестанет. Я послушалась и стала ждать. Но потом как-то раз он схватил меня за трусы… – Ее глаза опустились. – И сильно дернул. Мне стало больно. Тогда я обернулась и… – Она снова заплакала. – Ну, и ударила его кулаком. Как следует. Два раза.

Глаза Слоун расширились.

– Так, значит, моя дочь подходила к вам?! – Ее вопрос был адресован мистеру Тулли, который, с позволения сказать, был, как и Дерек, весьма симпатичным мужчиной. И эти люди заставили ее допрашивать с пристрастием ее собственного, милого, доброго ребенка! Слоун была вне себя от злости.

Мистер Тулли откашлялся и поднялся со стула.

– Нужно пресекать всякого рода сплетни. Мы считаем, что если дети сами разберутся между собой, то обретут полезный жизненный навык.

– О, да неужели?! – Слоун скрестила на груди руки. – Над моей дочерью издевались, отпускали грязные шуточки! Она, бедняжка, пришла к вам за помощью – к вам, взрослому мужику! Учителю, наконец! А ваш большой жизненный опыт подсказал единственно верный ответ: не обращать ни на что внимание?!

– Только давайте не будем так остро реагировать. – Директор Кларк вытянул вперед руки, как будто отпускал грехи.

Мистер Тулли почесал за ухом.

– «Грязно домогались» – это вы уж слишком. Не думаю, что все было настолько серьезно.

– Что ж, ладно. – Слоун повернулась. – Давайте тогда вот кого заслушаем. Стив, рассажи-ка, что за жизненный навык ты изучал?

По крайней мере мать Стива – благослови ее, господи! – кажется, не забыла о здравом смысле. Женщина выглядела весьма удрученной.

– Стив, тебе ведь задали вопрос, – сказала она мальчику.

Рот мальчика открылся, но он, как рыба, сидел, хлопал глазами и молчал.