Черный список - Чандлер Бейкер

27 марта

Поминки по Десмонду Бэнкоулу прошли через семь дней после его смерти. Предшествующие печальному событию дни протекали в привычном ритме: работа, машина, дом, редкие срочные звонки, наспех состряпанные памятки и формальные, порой ненужные совещания. Слоун оказалась на вечеринке в стиле «Кто есть кто», где все расхаживали в черных платьях, немного выпадающих из общего контекста. Сократив путь, она направилась к входу в церковь; под каблуками расстилался мягкий подстриженный газон. Слоун испытывала лютую ненависть к похоронам. Когда ей было пятнадцать лет, за один год пришлось принять участие в трех подобных мероприятиях. Сначала хоронили бабушку по материнской линии, а потом обоих дедушек. Ей не понравилось пожимать руки пожилым людям, прикасаться к изношенным тканям их ладоней. Опухшие от слез лица, выплеск сокровенных эмоций… Нет, все это не для нее.

После того как родилась Эбигейл, они с Дереком составили завещание, к которому Слоун приложила дополнительные указания: ее тело должно быть кремировано, а пепел развеян на заднем дворе под молитву за Тину Фей^[4]. И еще она включила туда несколько высокомерное предложение для Дерека – подумать о том, чтобы взять в жены Арди. Слоун была уверена, что подруга сможет как никто позаботиться об образовании Эбигейл, никогда не забудет упаковать ее ланч и вместе с тем не затмит ее как мать в глазах других сотрудников отдела. Ну а если не считать молитвы за Тину Фей и сватания одной из своих ближайших подруг, Слоун, как мертвая жена и мать, не планировала доставлять хлопоты кому бы то ни было. Честно.

Когда она уселась на церковную скамью, то почувствовала, как сразу же заболела спина, соприкоснувшись с твердым деревом. Положив в рот мятную конфету, Стоун сунула руку под мышку к Грейс.

– Последняя песнь, – тихо проговорила Арди, указав на одну из заключительных строчек в программе.

– Аллилуйя, – с облегчением ответила Слоун, закатив глаза.

Грейс прищурилась.

– Вот, значит, как вы обе будете себя вести, когда я умру! – шепотом высказалась она и, приложив к глазам измятую салфетку, громко фыркнула. Кончик ее носа покраснел. Слоун погладила плечо подруги, накрытое черным кашемировым платком. Ее матовые волосы были собраны в чопорный овальный пучок – как всегда, безупречный. Но, боже, какая же чувствительная она стала в последнее время!

– Все зависит от того, – прошептала в ответ Арди, – когда именно это произойдет – до или после того, как ты закончишь свой нормативный анализ сделки по приобретению абонентских ящиков. – Она посмотрела на часы. – А если честно, мы здесь торчим уже больше часа…

– Да она просто дразнит тебя, Грейс! Конечно, мы будем скорбеть.

Грейс обняла Слоун и улыбнулась. При этом она не спускала глаз с пастора, который, похоже, завершал службу, и склонила голову, чтобы не выделяться на фоне остальной части собравшихся.

– Мы весь год будем носить черное, – прошептала Слоун. – Клянемся.

Для верности она приложила руку к одной из Библий на церковной скамье. Как удобно, промелькнуло у нее в голове.

Грейс вскинула подбородок.

– Не смешно, сами ведь знаете. Такое вполне может произойти. – Она поймала взгляд Арди. – С любой из нас.

– Конечно, – мягко подтвердила Слоун, наблюдая за подругой. «Естественно, – проговорила она про себя, – что человек умирает после рождения своего ребенка». – Но не волнуйся, такого не случится!

Зазвучал орган, и Слоун поднялась вместе с толпой скорбящих. В этот момент ее кольцо зацепило черные чулки под платьем. Тут же образовалась очень заметная стрелка – до самого колена.

– Черт, – прошептала она. Получилось громче, чем она думала.

– Ты в порядке? – спросила Арди, повернувшись к Слоун.

– Да, нормально. – Запасных колготок у нее, естественно, нет. Придется смириться с этим, пока не появится возможность снять колготки в туалете, и надеяться, что утром она не забыла обработать голени лосьоном. Слоун пожалела, что здесь не оказалось Дерека, он мог бы сейчас поддержать ее. У него приятные ладони, широкие и гладкие, как у баскетболиста. – Просто нужно поскорее выбраться отсюда.

* * *

Погода стояла великолепная. Пахло недавно скошенной травой. Среди насаждений возле церкви порхали первые бабочки.

Когда толпа высыпала из церкви, Слоун услышала, как многие негромко заговорили друг с другом; кое-кто обменялся рукопожатиями, а кто-то, схватив телефон, уже приглашал своего клиента на обед. Ей, видимо, тоже нужно было поскорее смешаться с толпой. Так сказать, не упустить момент. На газоне были расставлены столы с закусками, и посетители разбирали пластиковые стаканчики с апельсиновым соком или водой.

– Хотите что-нибудь? – спросила Арди, направляясь к одному из столиков. Против бесплатной раздачи еды она, как обычно, устоять не могла.