Новая Ты - Кэролайн Кепнес

Она кивает.

Подают пахлаву. Я отламываю кусочек и кормлю ее с рук.

– М-м-м, как вкусно!.. – Лав светится счастьем. – Ты бы видел их лица, Джо, когда я сказала, что хочу пройти наверх и в последний раз взглянуть на нашу постель.

– На нашу постель!..

– Ага. – Она смеется и открывает рот. Я закладываю ей еще кусочек и мечтаю поскорее заложить еще кое-что.

– Потрясающе!

– Их так перекосило – можно было не опасаться, что они пойдут проверять, чем я там занимаюсь. Я обошла все комнаты, нашла кружку, сунула в сумку, спустилась и предложила дать показания полиции.

Я чуть не подавился.

– Что?! Это было чересчур.

– Знаю. Они чуть с ума не сошли. Выпроводили меня через заднюю дверь и попросили поскорее забрать машину. Будто я к ним вообще не заходила.

– Великолепно, – хвалю я. – Есть лишь одна проблема.

– Какая?

– Когда начнут показывать «Щенки и ботинки»…

Лав закатывает глаза.

– Ты хочешь сказать, когда их зальют на «Нетфликс».

– Пусть так. Они тебя узнают.

– И что? Я ни словом не обмолвилась, кто я такая и как познакомилась с Пич. Если спросят, скажу, что я би, подумаешь… У нас же была «тайная порочная связь». Не подкопаешься.

Пахлава кончилась. Мой телефон гудит – пришло новостное уведомление: Сэлинджеры просят департамент полиции Литтл-Комптона прекратить расследование по «вскрывшимся семейным обстоятельствам». Играет жизнерадостная греческая музыка. Светит солнце. Мой желудок полон. Моя любовь со мной.

– Давай поговорим о ребенке. Я не знаю, как обращаться с младенцами.

– Зато ты отлично знаешь, как их делать.

Я понимаю, куда она клонит. Мы расплачиваемся и уединяемся в туалете. Такого бурного секса у нас не было никогда.

На улицах полно студентов. Какое счастье, что мы уже вышли из этого возраста! Все они либо нервные, либо пьяные, и всех их ждет вечером домашняя работа. Меня аж передергивает. Я обнимаю Лав, и она прижимается ко мне.

– Купим книжку для молодых родителей?

Лав кивает. У нее звонит телефон.

– Да, папа, – отвечает она.

Совсем скоро и меня будут так называть.

Загорается зеленый, можно идти. Но мы стоим. Лав вся дрожит.

– Папа, папа, подожди, – просит она и прикрывает телефон рукой. На ней лица нет.

– Что случилось?

– Джо, его нашли. Форти нашли! Он жив!

Я слышу голос ее отца в телефоне.

Меня охватывает паника, и снова приходится врать. Я улыбаюсь через силу и обнимаю ее.

– Слава богу.

Мы бежим к машине. Какие уж тут книги. Форти жив! Жив, мать его! Лучше б я остался запертым в гребаной ванне и тихо сдох там… Как?! Нашли малолетние укурки, шастающие по пустыне и строящие из себя героев «Отрочества»? Или заметил случайный турист?

Лав говорит, что это чудо.

– Сейчас он в Рино, в больнице, его жизни ничего не угрожает. Как же он всех нас напугал… Как тогда в России…

– В Рино? – переспрашиваю я.

Лав кивает:

– Его нашла в пустыне какая-то девушка. Он был без сознания, но теперь быстро идет на поправку.

А я быстро иду ко дну. Беру себя в руки и вспоминаю все прочитанные методички по актерскому мастерству. Нельзя задавать много вопросов.

– У парня реально девять жизней. – Лав смеется.

– Не терпится с ним поговорить.

– О, не волнуйся; папа сказал, что он болтает без умолку.

– Обалдеть!

– Ты удивлен? Он не помнит, как попал в пустыню; помнит только, как играл в «Белладжио».

Мы мчимся в аэропорт. О ребенке и не вспоминаем, обсуждаем Форти. Как же я мог так оплошать? Нет, жизнь меня ничему не учит… Я как двоечник-дебил из ситкома, который раз за разом наступает на одни и те же грабли.

Звенит телефон. Сообщение от Форти:

«Жду встречи, Профессор».