Новая Ты - Кэролайн Кепнес

Пол Саймон уезжает, пока мы разбираем вещи в нашей комнате в главном особняке. С непривычки я теряюсь.

– А где ванная?

– Есть здесь, есть в бунгало. Мне больше всего нравится та, что в Голубом доме.

Французские двери Голубого дома распахнуты; ванная прямо напротив входа. Размером она с небольшую квартирку, и по ней вальяжно расхаживает полосатый кот.

Привыкнуть к такому будет непросто. Из окна видно, как Дотти обнимает Пирса, мать его, Броснана, а толстый пацан ковыряет в носу. Закрываю дверь и сажусь на унитаз. Когда я был ребенком, мать приводила меня в супермаркет и оставляла там на целый день. Просто бросала! Говорила, что будем играть в прятки; я, конечно, не верил, но молчал. Забивался в туалет или проскальзывал наверх, где охранники следили на мониторах, чтобы посетители не воровали, типа как в фильме «Казино», только вместо миллионов – шоколадные батончики. В магазине меня все знали и в полицию не обращались. Одна добрая тетенька даже кормила моей любимой телятиной под пармезаном.

Потом мать возвращалась, влепляла мне пощечину и орала, чтобы я больше не убегал и не терялся. Я обещал быть хорошим мальчиком. А работники магазина смотрели на этот балаган и молчали.

Умываюсь ледяной водой и выхожу. Со всех сторон налетают «помощники»: «Вы чего-то хотите? Вам что-то принести?». Лав, уже переодетая в белоснежный теннисный костюм, отдыхает на террасе у корта. Меня перехватывает Форти и вручает кайпиринью. Майло тоже здесь, трется рядом с моей Лав. Барри Штейн пялится на ее короткую юбку. Скотина!

– Зря волнуешься, – влезает Форти.

– Что такое «Вианно»? – спрашиваю я, не обращая на него внимания, и киваю на Майло в идиотской поношенной футболке.

– Отель «Вианно клаб». Говорю тебе, беспокоиться не о чем!

– Это где? – настаиваю я.

Форти вздыхает:

– Нигде. Лучше скажи, есть ли у тебя идеи для кино, Профессор?

– Нет.

Я не отрываясь смотрю на Майло, на его руки, покрытые светлыми волосками, на его неестественно белые зубы, и чувствую, как внутри меня вызревает, разрастается злоба. Она заслоняет собой все прочие чувства, словно реклама нового бургера в меню «Макдака». Убил бы его… вместо Эми.

– Да ладно, – ухмыляется Форти, похрустывая кубиком льда. – У всех есть идеи. И у тебя должны быть. Какие фильмы ты сейчас смотришь? Что нравится?

– Ничего. Парень, с которым я работаю, признает только канал «Гори в аду».

– Может, сам пишешь?

– Нет.

Жаль, что меня осудят, если я сейчас схвачу Майло за шкирку и утоплю в океане. Придется играть по правилам. Беру себя в руки и говорю Форти, что одна идея у меня все-таки есть: надо взять сцену из «Реальной любви», где Лиам Нисон заявляет своему пасынку: «Нам нужна Кейт и нам нужен Лео».

– А потом, – продолжаю я, прибавляя громкость в надежде, что Лав услышит и отлепится от Майло, – они сидят на диване и смотрят телик, только вместо той сцены из «Титаника» на экране кадры из «Дороги перемен», где Ди Каприо и Уинслет трахаются на кухне.

Форти ржет как ненормальный. Лав даже не оборачивается.

– Гениально! – орет он. – Старик, это надо снять!

Когда он наконец отстает от меня и уходит, чтобы «сделать пару важных звонков», появляется Лав и садится ко мне на колени.

– Тебе весело?

– Конечно, – отвечаю я, и это чистая правда. С Лав на руках мне гораздо спокойнее. Теперь, когда она не флиртует с Майло, я даже могу наслаждаться пейзажем. Воздух в Малибу удивительный, лучше любых фильтров в «Инстаграме»: кожа у всех гладкая и сияющая, черты четкие и объемные.

Интересно, работники «Кладовки» знают про этот райский уголок? Я закрываю глаза и представляю, как они, кипя от пролетарского гнева, штурмуют ворота с криками «К ЧЕРТУ ВАШУ ЛЮБОВЬ – ДАЙТЕ ДЕНЕГ!».

Дотти объявляет, что скоро подадут ужин. Как незаметно пролетело время!

– В Малибу такое не редкость, – говорит Лав. – Мозг отключается.

Форти возвращается и сует мне под нос свой «Айпэд», прямо как Келвин.

– Смотри!

На экране высвечивается логотип «Гори в аду», я тяжело вздыхаю, но Форти уверяет, что будет бомба. После входных титров появляются кадры из «Реальной любви», где Лиам Нисон с пасынком сидят на диване – это моя идея! – и смотрят «Дорогу перемен» – моя!!! – потом экран темнеет и на нем высвечиваются слова, от которых у меня перехватывает дыхание; слова, которые созданы друг для друга, как счастливые молодожены:

«Автор сценария и режиссер – Джо Голдберг».

Лав смеется и хлопает в ладоши. Я обнимаю Форти, жму его руку и искренне благодарю.

– Я тут ни при чем, – отнекивается он. – Это все ты, старина!

– Я ведь ничего не сделал, только высказал идею.

– Фигня! Ты придумал развязку! Начало-то и дурак сочинит, а вот концовку – нет.

Он показывает мой фильм – мой фильм! – Барри Штейну.

Вот она – новая жизнь, уже на пороге! Я чувствую, как во мне зарождаются амбиции. Возможно, Голливуд откроет меня, как Марка Уолберга после «Ночей в стиле буги».