Новая Ты - Кэролайн Кепнес

В «Тесле»^[8] я чувствую себя как дома. Вот это мой уровень! Выезжаем с парковки «Сохо-хауз». Я достаю телефон и показываю Лав плей-листы, нашазамленные в «Кладовке». Ей интересно, какие песни я слушаю чаще всего. Ответ ее озадачивает.

– Это же саундтрек из «Идеального голоса»! У тебя есть девушка?

Я отшучиваюсь и сочиняю какую-то ерунду про «Нетфликс» и про ремиксы, которые крутят в бассейне, а потом меняю тему:

– В «Кладовке» всегда охрененная музыка. Я, можно сказать, только ради нее туда и хожу.

– Сейчас такое скажу – ты не поверишь. – Лав смеется в возбуждении, у нее даже коленки трясутся и локти ходят ходуном. – Это я ее подбираю.

Она не шутит. У меня просто крышу сносит. Так, значит, это она скрещивает бодрую «Valerie» от «Зутонс» с протяжным Грегори Эбботтом…

– На песни обычно никто даже внимания не обращает, а я ведь специально их подбираю. Там везде поется про любовь. Это не случайное совпадение. У меня сотни фотографий, где я позирую, представляя строчки из песен. Ну, знаешь, стою такая, например, с вытянутой рукой перед «кирпичом» – «именем любви приказываю остановиться». Это «Stop! In the Name of Love». И всякое такое.

– Не бойся, – я подмигиваю ей и аккуратно глажу по коленке (думаю, уже можно), – я никому не скажу про твой дурацкий секретик. И из машины не выпрыгну.

Лав хитро улыбается:

– Конечно нет. Дверь-то заблокирована.

– Отлично, – говорю я. Она уже поймала меня в клетку. Признаю́сь ей, что мне ужасно нравятся смешные названия отделов в «Кладовке».

– Это я их придумала, когда мы меняли оформление! – вскрикивает она. – И «нация-прокрастинация» тоже, когда в универе корпела над дипломом.

– Не верю!

Спрашиваю, училась ли она актерскому мастерству.

– Нет, что ты, я не актриса. Может, в детстве и мечтала – нельзя вырасти в Голливуде и ни разу не посмотреть в эту сторону, – но мое главное дело – благотворительный фонд «Плаваем с Любовью»: учим трудных подростков. А фильмы, которые мы пытаемся снимать с Форти, – просто хобби, не приносящее пока плодов.

Я излагаю ей свою теорию о том, что амбиции делают из людей зомби, и слава – это единственный антидот, и что пока есть спрос, будет и предложение.

– Ты писатель? – спрашивает она.

– Продавец книг.

Довольно обо мне. Прошу ее рассказать о «Кладовке».

Она говорит, что ее предки были одними из первых фермеров Калифорнии. Теперь у их семьи сотни акров, торговые центры, недвижимость… Черт побери, похоже, она действительно богатая наследница.

– Только не подумай, я не хвастаюсь.

– Знаю. Я был бы под впечатлением, имей вы даже один магазин. Он такой крутой!

– Все с тобой понятно! Надо поблагодарить твою подружку с проб. – Она, смеясь, хлопает меня по плечу. – Из-за нее мы встретились.

Лав дерзкая, откровенная, сексуальная.

– Надо послать ей цветы. Или конфеты. Как ее зовут?

– Хороший заход. – Я улыбаюсь. – Не скажу.

Шлепает по рулю. Я смеюсь.

– А ведь твои родители с самого начала говорили мне про тебя, а я-то, дурак, не понимал…