Золотой дождь - Джон Гришэм

И я громко смеюсь. Это низко и мелко идостойно презрения, это инфантильность, мстительность, даже ненависть. Но я нев состоянии удержаться. Она забеременела, поэтому сумела выскочить замуж, но,разумеется, все последние месяцы перед экзаменом жила в большом напряжении.Последние три месяца она была сама не своя, но планировала свадебное торжествои выбирала подходящий цвет обоев для детской. И наверное, мало занималась.

Ха-ха-ха. В конечном счете я посмеялсяпоследним.

* * *

Пьяный водитель, который наехал на Дэна ванЛендела, признан виновным и должен уплатить по страховке не меньше сотни тысяч.Дек убедил виновника и его адвоката, что по заявлению ван Лендела им следуетбольше этого лимита, и совершенно прав. Ответчик согласился уплатить больше,помощь Брюзера потребовалась только в последний момент, чтобы постращать егосудебным преследованием и тому подобным. Дек сделал восемьдесят процентов всейработы. Я по большей мере пятнадцать. Мы про себя полагаем, что оставшиеся пятьпринадлежат Брюзеру. Однако по условиям работы в фирме Брюзера мы с Деком неимеем права хоть на какую-то часть гонорара, и все потому, что Брюзер давно,ясно и недвусмысленно утвердил условия их получения и распределения. Такимобразом, дело ван Лендела — сугубо его дело, потому что он первым узнал онаезде. Мы с Деком примчались тогда заключить с ван Ленделом договор, но мы идолжны были это сделать, как служащие фирмы. Вот если бы мы первыми узнали ослучившемся и сами подписали контракт, тогда мы имели бы право на какую-точасть.

Брюзер вызывает нас обоих к себе в кабинет иплотно закрывает дверь. Он поздравляет меня со сдачей экзамена. Он тоже сдалего с первой попытки, и я уверен, что, слыша это, Дек чувствует себя ещебольшим дураком. Но Дек невозмутим, он просто сидит и облизывает губы, склонивголову набок. Брюзер еще с минуту болтает о том, как уладилось дело ванЛендела. Сегодня утром он получил чек на сотню тысяч долларов, и ван Ленделыприбудут днем, чтобы рассчитаться за помощь. Он полагает, что и мы, очевидно,кое-что получим от этой сделки.

Мы с Деком обмениваемся нервными взглядами.

Брюзер говорит дальше, что у него, можносказать, и так был удачный год, он заработал больше денег, чем все мы, вместевзятые, и он хочет, чтобы его служащие тоже были довольны. А кроме того, дело сван Ленделом было улажено очень быстро. Сам он лично работал над ним меньшешести часов.

Мы с Деком недоумеваем, какую же работу онпроделал в эти шесть часов.

Таким образом, от доброты сердечной Брюзержелает компенсировать нам наши труды. Его доля — треть всего гонорара, то естьтридцать три тысячи долларов, но он не собирается брать их все себе. Он хочетподелиться с нами.

— Я собираюсь отдать вам треть своей доли,разделив ее между вами поровну.

Мы с Деком молча делаем подсчеты. Треть оттридцати трех — это одиннадцать тысяч. А половина равна пяти тысячам пятистамдолларов.

Я пытаюсь не расплыться в улыбке и говорю:

— Спасибо, Брюзер, это чрезвычайно щедро свашей стороны.

— Не стоит благодарности, — откликается он,словно быть щедрым — в его натуре. — Пусть это будет подарком за то, что тысдал экзамен.

— Спасибо.

— Ага, спасибо, — говорит Дек.

Мы оба ошеломлены, но каждый при этом думает,что на долю самого Брюзера приходится двадцать две тысячи всего за шесть часов.То есть это приблизительно по три тысячи пятьсот долларов в час.

Но я не ожидал от него и полцента и поэтомучувствую себя богачом.

— Хорошая работа, парни. Давайте подписывайтепобольше таких контрактов.

Мы одновременно киваем. Я подсчитываю и ужераспределяю, сколько и на что потрачу. Не сомневаюсь, что Дек проделывает ту жемыслительную работу.

— Мы готовы к завтрашней встрече? — спрашиваетменя Брюзер.

Мы оспариваем ходатайство «Дара жизни» спредложением отклонить иск Блейков. Заседание назначено на девять утра приучастии и под началом его чести Харви Хейла. У Брюзера уже состоялся неприятныйразговор с судьей относительно ходатайства. Мы не очень надеемся, что делодойдет до слушания в суде присяжных.

— Полагаю, что да, — отвечаю я, и сердце уменя болезненно сжимается. Я приготовил и подал тридцатистраничное краткоеопровержение, на которое Драммонд и компания выстрелили своим опровержением.Тогда Брюзер и позвонил Хейлу и состоялся этот неприятный разговор.

— Возможно, я предоставлю тебе возможностьсамому вести обсуждение, так что будь готов, — говорит Брюзер. Я с трудомглотаю комок, застрявший в горле. Мое беспокойство переходит в паническийстрах. — Принимайся за работу, — добавляет он. — Будет стыдно проиграть дело наэтой стадии, даже не доведя до слушания в суде.

— Я тоже участвую в этом деле, — приходит мнена помощь Дек.

— Хорошо. Мы отправимся в суд втроем. У нихже, Господи спаси, будет, наверное, человек двадцать, не меньше.

Внезапно богатство пробуждает вкус к радостямжизни.

Мы с Деком решаем пренебречь нашим обычнымсупом и сандвичем у Труди и вместо этого обедаем в ближайшей бифштексной. Мызаказываем ребрышки.

— Никогда прежде Брюзер не делился гонораром,— говорит Дек, дергаясь и судорожно поглядывая по сторонам. Мы сидим вотдельной кабинке в конце темного обеденного зала. Нас никто не может услышать,но он тем не менее беспокоится. — Что-то должно грянуть, Руди, — я уверен, чтоТоксер и Ридж вот-вот сбегут. Федеральные агенты обложили Брюзера со всехсторон. Вот он и отдает свои деньги. Я нервничаю, я очень из-за всего этогонервничаю.

— О`кей, но почему? Они же не могут насарестовать.

— Я не поэтому беспокоюсь. Я беспокоюсь насчетсвоего места работы.

— Не понимаю. Если Брюзер будет обвинен и дажеарестован, его могут, как бывало прежде, выпустить под залог, и фирма все равносможет функционировать, пока они не закончат дела.

Мои слова его злят.

— Послушай, а что, если они заявятся стребованием немедленно предстать перед судом и с ордером на прекращениедеятельности фирмы? Знаешь, они могут так сделать. Так бывало в случаях срэкетом. Федеральные агенты любят напасть на юридическую контору, конфисковатьвсе дела и увезти компьютеры. Им наплевать на нас с тобой.

Честно говоря, я об этом не думал, и,наверное, вид у меня довольно удивленный.