Слишком далеко от правды - Линвуд Баркли

Когда мне принесли пирог, у меня не осталось причин умалчивать о моей встрече с Фелисией у дома Чалмерсов.

– Ах ты, сукин сын, – проворчал Барри. – Ты с ней говорил?

Я рассказал ему о нашем коротком разговоре.

– Если она и собиралась убить Мириам, то предпочла об этом не распространяться.

– Но ведь она даже не знала, что Мириам жива.

Я медленно кивнул:

– Верно. Она рассказала о разговоре с адвокатом насчет ее доли наследства. Хотела заявить права на получение чего-нибудь, правда, не знаю, на что именно. Если она потом вернулась, то могла видеть, как Мириам подъехала к дому, где и обнаружила меня.

– Представляю, как обалдела эта дамочка.

– Не мне подсказывать тебе, что делать, но, возможно, ты и сам захочешь с ней поговорить.

Я дал Барри адрес Фелисии.

– Жаль, что ты больше у нас не работаешь, – улыбнулся он.

Намек на мое увольнение из полиции, переезд в Гриффон к канадской границе и переход на частную практику.

– Ты был отличным полицейским.

Но у меня не было выбора. Я избил до полусмерти виновника аварии с человеческими жертвами, который скрылся с места преступления. Это было заснято моей бортовой камерой. Тогдашний шеф полиции изъял запись с условием, что я подаю в отставку.

Сейчас, оглядываясь на прошлое, понимаю, какие катастрофические последствия это повлекло за собой. Если бы я не избил этого водителя, то не потерял бы работу, мы не переехали бы в Гриффон и я бы не влип в ту проклятую историю, которая унесла жизнь моей жены Донны и сына Скотта. Минутная потеря самообладания перевернула все мое существование.

– Нет, я был паршивым полицейским. Очень глупым.

– Не настолько глупым, чтобы я не мог с тобой посоветоваться. Это не имеет отношения ко всему остальному дерьму.

– Ты о чем?

– Об этой хреновине с числом двадцать три.

– И что?

– У тебя есть какие-то идеи? Кроме того, что это тот возраст, когда ты наконец потерял невинность.

Я покачал головой:

– Двадцать третий псалом.

– Это первое, что приходит в голову. Но даже если так, то чего этот парень добивается? Что он хочет этим сказать?

Я доел свой пирог.

– За это тебе и платят такие бабки. Спасибо за угощение, Барри. Пойду посмотрю на свою бывшую берлогу.

Фасад дома, где располагался книжный магазин Намана, был огорожен желтой лентой, которая перекрывала вход на второй этаж. Я немного постоял на тротуаре, оценивая масштаб разрушений.

Наман с подручным заколачивали фанерой то, что осталось от окон.

– Наман! – окликнул я его.

Он повернулся с каменным лицом. Ни намека на улыбку, но вряд ли его можно за это винить.

– Кэл, посмотри на это, – махнул он рукой в сторону магазина. – Ты только взгляни.

– Мне очень жаль.

– Все кончено.

– Может быть, и нет.

– Да брось ты. Сегодня должна прийти особа из страховой компании. Она уже сказала мне: все мои книги ничего не стоят, потому что они старые и подержанные. Кэл, у меня книг на несколько тысяч долларов. А они говорят, что я ничего за них не получу. Зачем тогда страховка? Книги не сгорели, они просто подмокли. Эти дураки пожарные их загубили.

– Но им же надо было погасить огонь, – возразил я. – Если бы книги не намокли, они бы в конце концов сгорели. Но здание ведь не пострадало. Внутри все можно отремонтировать. И сам ты тоже уцелел. Ведь эти идиоты могли тебя убить.

И меня, кстати, тоже.

Наман бросил на меня уничтожающий взгляд.

– Ты не лучше других: «Скажи спасибо. Могло быть и хуже. Не гони волну. А то опрокинешь лодку».

– Я этого не говорил. А просто рад: ты не пострадал. Постараюсь тебе помочь. Что могу для тебя сделать?

– Мне не нужна твоя помощь. Ищи себе другую квартиру. Ты ведь за вещичками пришел?

Я посмотрел на дверь в свое жилище. Пожарные наклеили на нее объявление, предупреждавшее, что можно входить туда только в сопровождении их представителя.

– Поговорим позже, – сказал я Наману и, сорвав с двери наклейку, пошел наверх.

Квартира не пострадала, но в ней стоял жуткий запах. Наман был прав – жить здесь нельзя. Во всяком случае, какое-то время. Надо ждать, пока отремонтируют здание и подключат электричество.

Так что я стал собирать вещи. Вытащив из шкафа два чемодана, сложил туда папки, счета, ноутбук и кое-какие книги.

Ценность для меня представляли лишь фотографии Донны и Скотта, висевшие над комодом.

Имущества у меня набралось до удивления мало. Когда я освободил дом в Гриффоне и перевез все вещи в Промис-Фоллс, большая часть из них, и прежде всего мебель, отправилась на склад. Сначала я подумывал купить здесь дом, но очень скоро понял, что это пустая затея. Зачем мне дом? Достаточно скромной квартирки. Поэтому через год я продал мебель и освободил склад.

Перспектива начать совместную жизнь с какой-то другой женщиной была настолько туманна, что я ее даже не рассматривал. Но Люси с Кристал внесли свои коррективы.

Конечно, говорить о чем-то серьезном пока рано. И все же со смерти Донны она была первой женщиной, встреча с которой навела меня на мысль о семейной жизни. Возможно, я был одурманен сексом – ведь долгое время не позволял себе ничего подобного, считая это предательством по отношению к Донне.

Так что прошлая ночь стала своего рода вехой. Я позволил себе думать о будущем, не омраченном старыми горестями. Люси мне нравилась. Меня к ней тянуло.

Но сначала дела.

Открыв ящик комода, я вытащил оттуда белье и поднес его к носу. Оно пропахло дымом. Если он проник даже в комод, значит, все, что висело в шкафу, включая пару костюмов, благоухает еще сильнее.

В тумбе под раковиной стояла коробка с мешками для мусора. Вытащив три штуки, я стал запихивать туда одежду. Костюмы и белые рубашки я отнесу в химчистку, остальное можно постирать в прачечной.