Кайкен - Жан-Кристоф Гранже

Наоко с трудом приподнялась и спустила с кровати ноги. Каждое движение требовало напряжения всех сил. Задерживая дыхание, она медленно выдернула из вены иглу капельницы. Затем коснулась ступнями пола и встала. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы собрать волю в кулак и не упасть.

Все хорошо. Идти она может. Пассан принес ей чистую одежду. Она порылась в шкафу и достала все, что ей было нужно. Натянула трусы и легкое платье, обулась в босоножки. Местная анестезия еще действовала: боли она не чувствовала. Сверху накинула бледно-голубой плащ. Пассан не забыл даже про ее сумочку. Отлично.

Она рискнула выглянуть в коридор. Ни души. Наоко вышла из палаты и бесшумно притворила за собой дверь. Повесила сумку на плечо и двинулась вперед, прижимаясь к стене. С каждым шагом ее походка становилась увереннее. Если кто-нибудь попадется навстречу, наверняка примет за обычную посетительницу, явившуюся в субботу навестить больного родственника. Оставалось только найти искомое.

За несколько часов до того она лежала на носилках в коридоре отделения скорой помощи. Она так и не поняла почему: то ли не было свободной палаты, то ли все врачи были заняты. Она терпела боль, чуть приглушенную уколом, рассматривала окружающую обстановку и читала вывешенные на стенах плакаты.

Шестое чувство иностранки. Постоянно держась настороже, она развила в себе обостренное чутье и научилась считывать любые сигналы с точностью, какая и не снилась французам. Попадая в любое государственное учреждение — на почту, в мэрию, в больницу, — она запоминала каждое произнесенное слово, брала на заметку каждую подробность. Она никогда не подписывала договор на аренду жилья или квитанцию о доставке товара, не прочитав все, что написано в документе, включая строчки, набранные мелким шрифтом.

Больница Робера Дебре специализировалась на педиатрии и редких детских заболеваниях. Наоко предположила, что в подобном заведении, где проводят время дети и подростки, не может не быть специальных помещений для игр и вообще заполнения досуга. Когда Синдзи попал с аппендицитом в больницу Неккера, она после операции сама водила его в большой зал, где на столах лежали настольные игры и книжки и стояли компьютеры. А там, где есть компьютеры, может оказаться и Интернет. Если ей чуть-чуть повезет…

Она вошла в лифт и спустилась на второй этаж. Просто мамочка, разыскивающая заболевшего ребенка. Единственным элементом, нарушавшим стройность образа, оставалась ее шаркающая походка, наводящая на мысли об отступлении японской армии после битвы за Окинаву.

В конце коридора показалась табличка «Открытое небо». Ниже примостилась еще одна: «Взрослым вход воспрещен». Охранника у дверей не было. Разрисованные граффити стены, настольный футбол, музыкальные инструменты. Посетители досугового центра были одеты в классический молодежный прикид — джинсы и майка. Самые невезучие сидели под капельницами в пижамах.

Наоко обратила внимание на нескольких мальчиков за компьютерами. Они колотили по клавишам с такой энергией, словно от этого зависела их жизнь. Ни одной свободной машины. Большинство играли, но у какого-то парнишки монитор светился страничкой Фейсбука.

Она подошла к нему и вежливо спросила, нельзя ли ей на минутку за его компьютер. Лицо мальчика осветилось широкой улыбкой, в которой угадывался будущий мужчина. Наоко подумала, что недалек тот день, когда Синдзи и Хироки тоже станут подростками — наверняка такими же беззаботными и неотразимыми, как этот парень.

Она быстро загрузила специальный сайт, позволяющий писать по-японски. Хозяин компьютера — он оказался очень высоким, не меньше метра восьмидесяти пяти, — остался стоять рядом с ней.

— Это что, японский? — удивленно спросил он, как будто она пользовалась эльфийским языком из «Властелина колец».