Кайкен - Жан-Кристоф Гранже

19:00. После уроков пришлось еще идти на совершенно неинтересный педсовет, но он наконец завершился, и Сандрина Дюма отправилась домой. Путь от Порт-де-ла-Виллет до Порт-Майо, а затем по авеню Шарля де Голля до Нантера занял почти час. Это была не езда, а битва. Ее тошнило, она обливалась потом, голова зудела, и она с трудом сдерживалась, чтобы не сорвать парик. Но, как могла, старалась поддерживать в себе боевой дух — дух крестоносцев. Ее миссия — помогать другим. Для человека, одной ногой стоящего в могиле, — как раз то, что нужно.

Сегодня вечером ее целью был Олив. Они давно уже перестали считаться друзьями, а иногда даже превращались во врагов, когда Сандрина брала сторону Наоко. Но секрет, доверенный ей полицейским, она свято хранила. Больше этого секрета не знал никто, да и сам Олив предпочитал о нем не думать.

В 1998 году у него случился страшный срыв. Он гнался за двумя грабителями по крыше дома на улице Птит-Экюри. И позвонил ей оттуда. Он не мог пошевелиться — лежал, судорожно вцепившись в цинковую кровлю, парализованный страхом, и боролся с неудержимым желанием сигануть вниз.

Она бросилась к нему на помощь. Взобралась по чердачной лестнице и оттащила его внутрь дома. Говорить Пассан не мог. Но она слышала издаваемый им ужасающий звук — он скрежетал зубами.

Тогда ей открылись две истины.

Первая: он позвал ее потому, что больше звать ему было некого. Они познакомились самым банальным образом. Годом раньше она, выходя из ночного клуба в Десятом округе, подверглась нападению грабителя. Она обратилась в полицию, заявление у нее принял он. Потом они вместе поужинали, потом вместе искали преступника, потом нашли его. Больше их ничто не связывало, но они продолжали встречаться, уже не как полицейский и потерпевшая. Она стала его близкой приятельницей и доверенным лицом. Той, кому рассказывают все и с кем не делают ничего. Но ей и этого хватало.

Вторая истина: эпизод на крыше не был случайностью. Приступ паники у Пассана свидетельствовал о приближении серьезной депрессии. Она поселила его у себя. Полицейский врач выдал ему освобождение от работы. Официальный диагноз: сердечная недостаточность. Пассану вручили длиннющий список специалистов с предписанием пройти тщательное обследование. Сандрина подсмотрела, что перед каждым визитом к врачу он принимает бета-блокаторы, чтобы снизить артериальное давление. Сама мысль о том, что начальство заподозрит его в склонности к депрессии, была для него непереносима.

Она возилась с ним несколько месяцев: кормила, давала лекарства, приглядывала за ним. Спрятала табельное оружие. Успокаивала, когда накатывали волны страха или нападал паралич. Все вокруг думали, они живут вместе, что в общем было правдой — они действительно делили кров. Но никто не знал, что их связывали отношения пациента и медсестры.

Постепенно Пассан вернулся к работе. Он еще задыхался, если приходилось проезжать туннель, плакал в туалете и запирался у себя в кабинете. Иногда его состояние ухудшалось. Порой на него накатывало, и он становился гиперактивным, подверженным приступам неконтролируемой ярости. Тогда он срывался среди ночи и исчезал до утра, а возвращался со стеклянным взглядом, в испачканной кровью одежде. Он не помнил, где был. Сандрину это приводило в ужас. Мужчина огромной физической силы, прикрытый полицейским удостоверением и вооруженный, представлял собой страшную угрозу для города. Потом он снова впадал в привычную летаргию, и она опять кормила его с ложечки.

Она много размышляла над тем, почему он такой, и пришла к собственному выводу, впрочем не слишком оригинальному. Видимо, все дело было в том, что ему с рождения пришлось вести самостоятельную жизнь. Он рос в одиночестве и привык сам выпутываться из затруднений, сам решать проблемы. Это создавало иллюзию полной независимости, но на самом деле он просто безоглядно тратил свои душевные силы. И в один прекрасный день колодец пересох, на дне осталась только грязь — страх темноты и смерти, хроническое одиночество. Все то, что, по мнению Пассана, благополучно кануло в прошлое.