Комната шепотов - Дин Кунц

Увидев мать, появившуюся в этот ночной час из толпы, Харли подумал, что, может, еще не все потеряно, что их жизнь еще наладится. Он видел ее впервые с того дня, когда десять месяцев назад родители привезли его в эту так называемую школу. А вдруг жизнь иногда напоминает научно-фантастический фильм, вдруг эта женщина из ФБР и этот шериф способны противостоять даже злобным инопланетянам или той силе, которая изменила людей? Негодование и печаль отхлынули, и он заговорил с матерью.

Она посмотрела на Харли, и тот понял, что мать его узнала. Глаза ее находились в тени, а лицо поначалу было бесстрастным, но он понял, что где-то в глубине души она оставалась, как всегда, его мамой, хорошей и доброй, нежной и любящей.

И опять он заговорил с нею, и она протянула к нему повернутую вверх ладонь, чтобы он мог положить на нее свою руку, которая не раз ерошила его волосы, трогала лоб – нет ли жара, – поправляла галстук, когда он в воскресенье надевал выходную одежду. Харли услышал свой голос. Он говорил, что любит ее, и это было правдой. Любил и всегда будет любить.

Он перевел взгляд с руки матери на лицо и увидел, как оно перестает быть естествнным, появившееся на нем выражение было не тем, что он видел прежде, не тем, которое говорило о воссоединении матери и сына. То была озабоченность, но неистовая и извращенная, и улыбка на губах была улыбкой торжества, а не любви, словно тот, кто управлял женщиной, не мог сдержаться и выражал свои чувства через нее, одновременно заставлял ее притворно улыбаться.

Руки соприкоснулись, пальцы матери превратились в когти, схватившие Харли. Он вырвал руку, отпрянул от нее, и женщина из ФБР попросила ее отойти. Его мать – не мать, а ее оболочка – подчинилась, ее лицо снова стало бесстрастным.

Из горла Харли непроизвольно вырвался жуткий звук, и мальчик сказал себе, что это не повторится. Он ничего не потерял. Он много месяцев твердил себе, что назад пути нет, что все эти странности навсегда отрезали путь к нормальной жизни. Но даже если он ничего не лишился этим вечером, то все равно чувствовал себя так, будто снова потерял мать, и пожалел, что позволил себе надеяться на лучшее.

Женщина из ФБР сказала:

– Харли, милый, все будет хорошо, слышишь? Обещаю, с тобой все будет хорошо. Возьми Дженни за руку. – Нет, она не улыбалась, но на ее лице была написана та доброта, которую он надеялся увидеть на лице матери. – Дженни, возьми Харли за руку. Помогите друг другу.

Харли и Дженни Бун шли сразу за женщиной-агентом. Дженни протянула руку, и Харли был благодарен ей за это.

Они двинулись дальше, и все смотрели на них так, словно вот-вот набросятся. Харли не стал искать глазами ни мать, ни отца в толпе, хотя уверен был, что тот здесь. Он не знал, куда повезут его и других детей, как долго они пробудут в пути, что ждет их в конце, но это не имело значения – в Доменной Печи им больше нечего было делать.