Комната шепотов - Дин Кунц

Во второй спальне доктора стоял телевизор, и утром в четверг Джейн обнаружила, что самоубийство Дэвида Джеймса Майкла – главная новость после идентификации его останков. Она не ожидала, что ее имя упомянут в этом контексте; так и оказалось. Ее официально не связывали и со смертью супругов Шеннек, потому что это могло привлечь внимание журналистов к «Шеннек текнолоджи» и «Далеким горизонтам». Идиоты, называвшие себя аркадцами, не хотели такого внимания, ведь люди могли задаться вопросом: не являются ли все разговоры о продаже государственных секретов прикрытием истинной причины поисков Джейн?

Она совершила ошибку, слишком долго не выключая телевизор, и поэтому увидела интервью со своим отцом, знаменитым пианистом и пока не разоблаченным женоубийцей. Он прерывал текущие гастроли – дурная слава его дочери привлекала на концерты, как он говорил, «не ту публику», к тому же он считал недостойным зарабатывать на преступлениях «этой весьма нездоровой женщины». Скорее всего, он беспокоился, что Джейн до своей поимки сумеет отомстить за мать, поймав его в прицел снайперской винтовки.

Она проснулась поздно утром, почти днем, когда Портер Уолкинс принимал пациентов. Но к тому времени, когда они снова сели пообедать на кухне, она решила, что больше не может оставаться и должна уехать до наступления ночи.

Когда они принялись за овощной суп и сырные сэндвичи, Джейн сказала:

– Шеннек мертв, Д. Д. Майкл мертв. Все это было двухголовой змеей: одна голова – Шеннек, другая – Д. Д. По крайней мере, так я думала. Убрав Д. Д. таким способом, они считают, что загнали меня в тупик, что мне некуда идти. Но на самом деле они лишь показали, что у змеи не две головы, а больше. Чем дольше я остаюсь в тени, тем меньше вероятность обнаружить третью.

После обеда они прошли в гараж Уолкинса. Доктор помог ей погрузить багаж, а когда они встали у водительской двери «эксплорера», сказал:

– Я буду очень огорчен, если однажды узнаю, что демонстрировал вам свое врачебное искусство только для того, чтобы вас снова ранили, на сей раз смертельно.

– Я тоже буду разочарована.

Она обняла Уолкинса, и тот долго прижимал ее к себе. А когда отпустил, на его лице была написана печаль, которую раньше Джейн считала скорее игрой своего воображения.

Он сказал:

– Если вас когда-нибудь тяжело ранят вдали от Санта-Розы, все равно звоните мне. Я приеду к вам куда угодно, если смогу, или попрошу об одолжении кого-нибудь рядом с вами. Вы меня поняли?

– Да.

Он нахмурился:

– Я серьезно. Не говорите «да» только для того, чтобы отделаться от меня, дочка. – Увидев, что это слово удивило ее, он добавил: – Я старый дурак, а когда-то был молодым дураком. По крайней мере, я себе не изменял. Ни разу не женился, хотя несколько раз предоставлялась прекрасная возможность. Я смотрел, как мир катится в тартарары, и думал, что не хочу отвечать за появление в нем ребенка. Время идет, и вот он я: без детей, без жены, без обнадеживающих перспектив. Но если бы я вел другую жизнь, то, наверное, попытался бы принести в мир кого-нибудь вроде вас.

Джейн редко теряла дар речи и, пожалуй, никогда прежде не оказывалась в ситуации, когда любые ее слова лишь уменьшили бы силу сказанного другим человеком. Она снова обняла доктора и прижала к себе с такой же страстью, как и он ее.

Потом она села за руль «эксплорера», Уолкинс поднял гаражную дверь, и машина уехала.