Слишком близко - Аманда Рейнольдс

Я уверяю, что люблю ее и всегда готова прийти на помощь. Затем передаю ее Томасу, негодяю, который мучил меня ради забавы, вынуждая предполагать худшее о нас обоих, беру ключи со столика в холле и шагаю в непогоду, подставляя заплаканное лицо стихиям, словно дождь способен смыть обиду, боль и вину.

– Джо, ты куда? – Ко мне несется Роб. Видимо, уже отправил Анну как ненужную утварь обратно в розовую гостиную. – Не уходи! Я тебя не отпущу!

– Отцепись от меня! – кричу я, пытаясь вырваться из его железной хватки и открыть машину. Руки дрожат, и я роняю ключи. Роб мгновенно подбирает их с мокрого гравия. – Отдай!

– Сначала поговорим. Я о тебе тоже кое-что знаю. Я не один виноват, правда же?

Я пытаюсь отнять ключи, но Роб держит их над головой.

– Джо, зайди в дом. Мы все обсудим.

– Ты не удержишь меня силой, как в прошлый раз. Ты ведь даже не попытался меня спасти! Хотел, чтобы я упала?

– Нет!

Мы умолкаем и смотрим друг на друга. Кажется, даже гроза вокруг нас унимается.

– Роб, я все помню, – тихо говорю я. – Я протягивала к тебе руку, когда оступилась.

– Ты ошибаешься. Зайди в дом, Джо.

Нет смысла, говорю я и ожидаю, что он будет спорить, уговаривать меня, рассказывать новые басни. Вместо этого он произносит ледяным тоном:

– Я знал про Ника и простил тебя. А ты не хочешь ответить мне тем же?

– У тебя нет ни малейшего понятия о том, что было между Ником и мной. Ни малейшего. – Я отступаю на шаг, опираясь на холодный металл машины. – Самое печальное, что ты знаешь о событиях этого года меньше меня. Ты извратил прошлое, как тебе удобно, и лгал всем, включая себя самого. И дело не в том, кто виноват. Дело не в Нике и не в Анне. А в нас с тобой – в том, кем мы стали друг другу. Поезжай к ней, Роб! Она носит твоего ребенка, и ей плохо. Веди себя достойно!

Скривившись, Роб не в силах сдержать слез.

– Джо, мне нужна ты. Я не вижу будущего без тебя. Умоляю…

– Перестань. Уже ничего не вернешь. Просто перестань.

Он отступает, бросает ключи на землю и идет к дому, сталкиваясь в дверях с Сашей и Томасом. Саша кричит, что ненавидит его, и они все вместе заходят внутрь, захлопнув за собой дверь.

Я поднимаю ключи с гравия и сажусь в машину, открываю окно, и ворвавшиеся капли дождя леденят кожу. Нажав на газ, я еду прочь.

Сквозь пелену дождя, заливающую лобовое стекло несмотря на включенные «дворники», проступает неясное темное пятно, и через миг я различаю впереди очертания сгорбленной фигуры. Расстояние между нами неумолимо сокращается, но я успеваю ударить по тормозам и в последний момент останавливаюсь. Ее руки подняты вверх, как будто она сдается, и я слышу свой отчаянный вопль:

– Анна!

Я выскакиваю из машины и бросаюсь к ней. Она обхватывает руками живот, спотыкается, морщась от боли, и с криком валится на гравий, неловко разбросав ноги и потеряв туфлю. Она тянет ко мне руки, словно просит защиты. В спешке я тоже оступаюсь и падаю, обдирая колени, встаю и снова бегу к ней. Она стонет и корчится от боли; колготки заливает кровь. Я присаживаюсь рядом, бормоча слова утешения.

– Джо, я теряю ребенка! – Она хватает меня за руку. – Не бросай меня! Побудь со мной, пожалуйста.

– Анна, мне нужно вызвать «Скорую». Я мигом!

Я мчусь к дому, громко крича на бегу, отчаянно барабаню в деревянную дверь под ледяным дождем, снова и снова зову по имени то мужа, то дочь.