Аннабель - Лина Бенгтсдоттер

– Многие падали с нее лицом вниз и выживали, – ответила Чарли. – Видимо, опьянение делает тело мягким и податливым.

Пройдя вперед, она открыла скрипучую дверь комнаты, расположенной прямо над ее спальней.

– Предполагалось, что ты будешь жить здесь.

Юхан оглядел стены. Кто нарисовал все эти машинки? И когда Чарли объяснила, что их нарисовала Бетти, он сказал, что ее мама очень талантливая художница.

– Я пыталась убедить ее нарисовать что-то другое, – сказала Чарли. – Говорила ей, что ты наверняка уже перерос машинки.

– Знаешь, – проговорил Юхан, поглаживая машину на стене, напоминающую «Вольво», – Думаю, мне бы здесь все равно понравилось.

Чарли промолчала. Она вовсе не разделяла его уверенности.

– А это что такое?

Юхан указал на неоконченный деревянный каркас, стоявший вдоль стены.

– Предполагалось, что это будет кровать. Маттиас хотел сделать ее встроенной, но у него не очень получилось.

Юхан подошел и сел на то, что должно было бы стать его кроватью.

– Как ты думаешь, что ним случилось?

– Он утонул, – ответила Чарли.

– Да, но почему его не нашли? Если он утонул, то должен был всплыть?

– Но ведь не все всплывают.

– А как же? – возразил Юхан. – Рано или поздно все всплывают.

Чарли хотела рассказать ему о подводных течениях, об омутах, турбине, но вовремя осознала, что это будет звучать слишком ужасно, и сказала только, что он, должно быть, где-то застрял, и что через некоторое время поиски прекратились.

– Они должны были его найти, – проговорил Юхан. – Мне так хотелось бы иметь могилку, на которую я мог бы прийти. Эта история для меня так и осталась незаконченной. В смысле – раз нет могилки.

«Когда есть могилка, ничуть не легче», – подумала Чарли.

– Я все видела, – внезапно выпалила она. – Я сидела на мостках, когда он уплыл на лодке, я просто сидела и смотрела, как он тонул, так что я знаю – он где-то там.

Последовал долгая пауза. Чарли казалось, что биение ее сердца заметно через тонкое платье. Она пыталась понять выражение лица Юхана. Горе, гнев, облегчение?

– Ты не виновата, – сказал наконец Юхан.

– Меня не покидает чувство вины.

– А что ты могла сделать?

– Наверное, могла бы его спасти.

– Каким образом? Ведь ты была еще ребенком.

– Я должна была, по крайней мере, попытаться. Но я как будто… как будто онемела, и не могла пошевелиться. Понимаю, это звучит дико, но…

– Звучит так, будто ты сама была в шоке, – сказал Юхан.

Чарли кивнула, хотя и знала, что это неправда.

– Я пойму, если ты не сможешь простить меня. Пойму, если ты…

– Не надо ему было садиться в лодку по пьяной лавочке, – сказал Юхан. – Остался бы он на берегу – ничего бы не случилось.

Он поднялся, подошел к окну, открыл его, протянул Чарли сигарету и сам достал одну.

– Как бы там ни было, я рад, что ты мне все это рассказала.

– Самое ужасное, – проговорила Чарли, – что ты вот-вот должен был приехать, он собирался забрать тебя к себе. Жаль, что он не дожил до этого дня.

– Не думаю, чтобы это получилось, – сказал Юхан. – Мама никогда бы меня не отпустила. После того, как папа однажды забыл меня на вокзале в Копенгагене, она никогда не отпускала меня с ним одного. Она ни за что не позволила бы мне жить с папой.

– Похоже, твоя мать – мудрая женщина.

– Была, – вздохнул Юхан. – К сожалению, она умерла несколько лет назад. От рака.

– Горько.

– Да. Такая пустота. Я хотел сказать – я единственный ребенок, получается, только я и остался. Честно говоря, временами бывает очень хреново. Ну, ты, наверное, сама понимаешь.

Чарли кивнула. Она понимает. Понимает как никто.