Ева - Артуро Перес-Реверте

– Республиканская эскадра повернула назад, – сказал консул.

Его звали Луис Фрахела де Сото. Лет пятидесяти, с загорелым лицом, одетый элегантно, с легким привкусом британской чопорности. Седеющий, с подстриженными усами, тонкими руками, которые принято называть «нервными», с умными глазами. Инженер-гидростроитель по образованию, во время диктатуры Примо де Риверы он строил плотины и шлюзы. А теперь вот уже пять месяцев официально представлял в Танжере правительство генерала Франко.

– Их бросили, – добавил он.

Фалько закинул ногу на ногу и отхлебнул глоток мятного чая, обжегшего ему губы. Держа чашку двумя пальцами, поставил ее обратно на стол.

– Дошло до драки?

– Нет. «Балеарес» вышел им на перехват южнее Малаги. Заметив его, они – крейсер и два эсминца – поставили дымовую завесу и ретировались.

Фалько взглянул на улицу. Они с консулом сидели на втором этаже «Кафе Сентраль», а Рексач на тротуаре следил, чтобы им никто не мешал. С балкона между кадками с базиликом и папоротником виднелась кипящая утренней толчеей Соко-Чико. Посетители за столиками стоявшего напротив «Кафе Фуэнтес». Афиша фильма «Жизнь бенгальского улана»^[24] и реклама оливкового масла «Хиральда».

– Не всегда, значит, Испания рождает львов, – пошутил консул.

Не следовало, пожалуй, говорить этого при капитане 2-го ранга Навиа, который тоже присутствовал здесь. Судя по тому, как надолго задержал он взгляд на консуле, шутка ему не понравилась. Во взгляде читалось учтивое осуждение.

– У них нет офицеров, – заметил он. – Сами перебили всех.

– Конечно.

– И эскадрой командуют сейчас приспособленцы и невежды.

– Разумеется.

– И преступники.

Командир миноносца и сегодня пришел в штатском платье, сидевшем так нескладно, что невольно выдавало привычку своего владельца носить военную форму. Галстук в крапинку. Как и в прошлый раз, правый карман мешковатого пиджака оттопыривался сильнее левого. Моряк, значит, тоже свои меры принял, усмехнулся про себя Фалько.

– Как бы то ни было, нам это на руку, – заметил консул. – Помощи им теперь ждать неоткуда. Рассчитывать «Маунт-Касл» может лишь на собственные ресурсы.

– А есть они у него? – спросил Навиа.

– Практически нет. В оперативном отношении капитан загнал себя в мышеловку. В дипломатическом – путь назад отрезан: он должен покинуть Танжер послезавтра, иначе будет интернирован вместе со всем грузом.

– А что в этом случае произойдет с золотом?

– Поступит на хранение в банк до конца войны. Контрольная комиссия будет обеспечивать его сохранность.

– А потом рано или поздно передадут нам, – сказал Фалько.

– Разумеется, – повторил консул, глядя на него с торжествующе-лукавой улыбкой. – И это будет великолепный пропагандистский удар по Советам. Чудесный скандал.

Он пригубил свой кофе. Потом, вертя ложечку, добавил:

– Однако удар будет тем сильней, чем раньше мы его нанесем. Война не завтра кончится – Франко не спешит. Он действует, как удав, удушая жертву понемножку и постепенно… Вы же видели, что было под Харамой… Хотя краснопузые и драпают…

Фалько, как то было вполне ему свойственно, захотелось ответить дерзостью.

– Красные, – поправил он.

– Что, простите?

– Красные, а не краснопузые. И под Харамой они не драпали. Храбро дрались, гибли сотнями, как и наши. И под Мадридом тоже держатся, не отступают.

Сбитый с толку консул взглянул на моряка, словно ожидая от него поддержки, но тот промолчал. Было заметно, впрочем, что он оценил реплику Фалько.

– Мы отклонились от темы, – не без раздражения сказал консул.

– Что ж, вернемся к ней.

Консул кивнул не слишком уверенно. Он не сразу нашел утерянную нить.

– По поводу судна… – сказал он наконец. – Каудильо желает продемонстрировать твердость и дать понять, что золото – это еще не все и не главное. Для нас, в конце концов, честь превыше всего. Мы – люди чести.

– Испанские идальго, – нейтральным тоном отозвался Фалько.

Консул покосился на него, пытаясь распознать иронию. Потом снова взялся вертеть в пальцах ложечку.

– Республика уповает на то, что в Европе грянет большая война, но ведь она не грянет, пока не кончится наша. Мы – превосходный аперитив для обеих сторон. А вот потом подадут обед.

– Смогли перехватить донесения капитана? – поинтересовался моряк.

Нет, ответил консул. Удалось лишь узнать, что в Валенсии кипели горячие споры. Республиканское правительство ужасала возможность захвата. Они бы предпочли, чтобы судно интернировали в Танжере. Однако русские настоятельно требуют, чтобы оно вышло в море: для них это вопрос престижа. На золото они уже не рассчитывают. Теперь надеются, что произойдет прямая агрессия, – тогда можно будет раздуть международный скандал. Их агентам на борту отдан приказ во что бы то ни стало добиться выхода и поддерживать дисциплину.