Стеклянные тела - Эрик Аксл Сунд

Он решил держать это большое пространство бывшего барака свободным от живописи. Вместо картин здесь стояли книжные шкафы, стол и пара кресел, ателье же располагалось за следующей дверью. Он распорядился сломать стену между бывшей кухней и бывшим залом заседаний; теперь вдоль стен тянулись полки – частично с выставленными на них набросками и начатыми картинами, частично с материалами для живописи. И еще – банками с красящими пигментами, свинцовыми белилами, ультрамарином, ализариновым красным и кадмием желтым, глиняными кружками с олифой и льняным маслом.

Жестяная бочка, куда бросать тряпки, поскольку льняное масло и терпентин способны самовозгораться.

Он щелкнул выключателем и прошагал мимо колб, мерных стаканчиков, ступок, точильных камней, мастики, воска, кистей и шпателей.

Исаак чувствовал себя не в форме.

Вечером он несколько раз принимался рисовать, но каждый раз передумывал.

Переменчивый, нерешительный, как волна. Насколько же лучше было думать об искусстве, чем непосредственно, физически писать картины.

Его следующий мастер-класс в «Лилии» будет о стремлении материи вернуться к своей изначальной жизни, и он надеялся так или иначе вовлечь в тему Айман.

Это могло оказаться интересным, потому что ее искусство – переплетное дело – диаметрально противоположно его собственному творчеству. Она противостоит процессу порчи, облагораживает материю, гримирует ее, вместо того чтобы предоставить природе делать свое дело.

На столе лежали несколько полароидных снимков с его первой берлинской выставки. Если мастер-класс состоится, он их покажет.

На снимках были четыре картины маслом, которые он написал по заказу одного франкфуртского банка. Живопись – черные журавли в полете, изображенные под разными углами, – содержала ту же комбинацию красок, из-за которой несколько лет назад норвежский художник Одд Нердрум оказался вовлеченным в судебный процесс.

В восьмидесятые годы Нердрум продал тридцать четыре картины, написанные с использованием черной краски, которая спустя двадцать лет потекла, и картины потеряли ценность.

Разница между ним и Нердрумом была в том, что Нердрум не знал о мстительности материи, а сам Исаак отлично сознавал, что за картины он продал немецкому банку, заработавшему миллиарды на делах с нефтяными компаниями. В его случае катастрофа наступит раньше.

Исаак встал, подошел к бару, налил виски.

Надо сделать несколько базовых рисунков и закончить другие. Последние были его слабой стороной; он посмотрел на полотно, над которым работал на прошлой неделе. Большая абстрактная картина маслом.

Он снял ее с полки, повернул и снова поставил на полку холстом к стене. Может, со временем она дозреет, если какое-то время он не будет ее видеть.

Вместо картины он взял чистый холст и стал углем намечать композицию. Он старался по возможности упростить базовую технику. Однако во время работы рисунок менялся, и готовая картина редко оказывалась такой, какой Исаак представлял ее себе в начале работы.

Почувствовав, что доволен рисунком, он довел его карандашом и счистил уголь с полотна, чтобы он не смешался с краской.

Обычно Исаак брал черную краску, сильно разведенную терпентиновым бальзамом. Волосяные кисточки – для контуров, и кисти из свиной щетины – для теней и полутеней.