Стеклянные тела - Эрик Аксл Сунд

Ванья не разговаривала в Полом с того дня, как послала его к чертям, но он явно поделился с Эдит; она-то и пришла к Ванье извиняться.

– Пол иногда неуклюже выражается. Но он так загорелся этими статьями!

Ванья, не отрываясь, смотрела в телевизор. Передавали соревнования по фигурному катанию где-то в Восточной Европе. Хорошо, что Пола нет дома. Эдит настроена более мирно. А роль жертвы дает Ванье преимущества.

– Может, теперь, когда череп себе прострелил один из ваших корешей, он все поймет?

Эдит поерзала на диване, закурила очередную сигариллу.

– Ты уже решила насчет похорон? Ты ведь тоже знала Ингу.

Торгуйся, подумала Ванья.

В день, на который были назначены похороны, Голод давал концерт в «Кристиане Тиране» в Энгельхольме, и если повезет, неделя выдастся хорошей. Сначала «Третий путь», это завтра, а на следующий день – «Кристиан Тиран».

– Я не знала его – он только вел несколько курсов в «Лилии», – сказала она. – Но я поеду на похороны при одном условии. Я хочу навестить старого приятеля, он живет неподалеку.

В телевизоре пара улыбающихся фигуристов ожидала оценки судей.

Эдит заглотнула наживку.

– Ясно… Конечно, надо поддерживать контакты со старыми друзьями.

Высший балл. Двое русских фигуристов обнялись, началось торжество.

Эдит даже не уточнила, что за приятель. Вместо этого она сменила тему разговора.

– Послушай… Тебе ведь пришлось нелегко в последнее время. Мария и прочее…

«Прочее?» – подумала Ванья. Она разозлилась, но не стала перебивать Эдит.

– У меня для тебя кое-что есть. Я нашла, когда на днях просматривала бумаги. Совершенно забыла о ней.

Эдит затушила сигариллу, поднялась и ушла в спальню. Вернулась она с фотографией, которую положила на стол.

Только тогда Ванья отвела взгляд от телевизора.

– И кто это? – спросила она, глядя на фотографию.

– Это ты, – сказала Эдит.

Ванья уставилась на снимок. Ей не верилось, что это она. И она задала тот же вопрос, какой задавала уже много раз – но ответа никогда не получала:

– Ты знаешь что-нибудь о моих настоящих родителях?

Ванья сознавала, что причиняет боль Эдит, демонстрируя, что не считает ее своей настоящей матерью.

– Нет… Не больше того, на что нам намекнули в комитете по усыновлению: у твоей настоящей мамы были проблемы с психикой.

Ванья сглотнула.

– Этого ты никогда не рассказывала.

– Не рассказывала, но теперь ты знаешь.

Ванья посмотрела на фотографию.

Похоже на библиотеку. Полки из темного дерева, полные книг.

На полу, покрытом персидским ковром, сидит какая-то девочка.