Запри все двери - Райли Сейгер

– И что она сказала тебе в лобби?

– Что она, кажется, знает, что случилось с Эрикой, – говорит Дилан. – Но не может рассказать прямо там. Она хотела поговорить наедине, где нас никто не услышит. Я предложил встретиться ночью.

– Когда это было?

– Три дня назад.

У меня сжимается сердце. В ту же ночь она пропала.

– Когда и где вы договорились встретиться?

– После часа ночи. В подвале.

– Камера наблюдения, – говорю я. – Это ты ее отключил.

Дилан напряженно кивает.

– Я решил, что так будет надежней – Ингрид явно хотела сохранить разговор в тайне. Но в итоге она так и не пришла. А на следующий день ты сказала, что она пропала.

Вот почему Дилан был так изумлен. И почему так спешил. Не хотел общаться с гонцом, принесшим дурные вести.

– И теперь мне кажется, что Ингрид исчезла из-за того, что узнала что-то об Эрике, – говорит Дилан. – Обстоятельства ее исчезновения слишком похожи на то, что произошло с Эрикой. Как будто кто-то избавился от Ингрид, прежде чем она рассказала мне правду.

– Думаешь, они…

Я не хочу произносить это слово, потому что боюсь сглазить. Как после исчезновения Джейн. Мы с родителями говорили эвфемизмами. «Она не пришла домой». «Мы не знаем, где она». И только спустя неделю отец все-таки решился произнести правду вслух.

Джейн больше нет.

– Мертвы? – спрашивает Дилан. – Да, именно это я и думаю.

Мои ноги подкашиваются, когда мы подходим к очередной диораме. Самая жестокая в этом зале. Стервятники, пожирающие мертвую зебру. Их не меньше дюжины, и каждый стремится урвать свой кусок. Гиена и пара шакалов тоже пытаются подобраться к туше.

Такая жестокость вызывает у меня тошноту. Или, может, дело в том, что говорит Дилан: кто-то в Бартоломью убивает девушек, согласившихся поработать временными жильцами.

Меган, Эрика, а теперь и Ингрид.

Я гляжу на двух стервятников, сцепившихся в схватке. Один лежит на спине, размахивая когтистыми лапами, другой стоит рядом, угрожающе расправив крылья.

– Допустим, это так. Но ты действительно думаешь, что в Бартоломью скрывается серийный убийца?

– Я знаю, это звучит безумно, – говорит Дилан. – Но, по-моему, это похоже на правду. Все они были временными жильцами. Все они исчезли при похожих обстоятельствах.

Я вспоминаю еще кое-что, что говорил мне отец.

Один раз – случайность. Два раза – совпадение. Три раза – доказательство.

Но доказательство чего? Того, что кто-то в Бартоломью охотится на временных жильцов? В это трудно поверить. Но не труднее, чем в то, что три молодые девушки без родственников просто так решили съехать из Бартоломью и забыть про своих друзей.

– Но кто это может быть? И почему никто в Бартоломью ничего не заметил?

– Откуда ты знаешь, что они ничего не заметили?

– Они бы не стали сидеть сложа руки, если бы думали, что кто-то убивает временных жильцов.

– Они богачи, – говорит Дилан. – Все до единого. Богатым людям наплевать на прислугу. Они стервятники.

– А мы тогда кто?

Он бросает еще один неприязненный взгляд на диораму.

– Мы – вон та зебра.

– Быть не может, чтобы…

Одна из школьниц в другом конце зала издает протяжный визг. Не от испуга. Такой визг, чтобы на нее обратили внимание мальчики поблизости. Но я все равно вздрагиваю и на мгновение теряю нить мысли.

– Быть не может, чтобы во всем здании игнорировали убийства или похищения.

– Но ты согласна, что здесь что-то неладно, так? – спрашивает Дилан. – Иначе ты бы не стала так долго меня выслушивать. Ты бы вообще сюда не пришла.

Я по-прежнему смотрю на диораму не мигая, пока мое зрение не начинает мутнеть, и создания за стеклом не начинают будто бы возвращаться к жизни. Перья подрагивают. Глаза двигаются. Зебра делает вдох.

– Я здесь потому, что нашла телефон Эрики, – говорю я.

– Ты успела в нем порыться? – спрашивает Дилан. – Может, Эрика общалась с похитителем.

Я достаю телефон и показываю Дилану.

– Он заблокирован. Не знаешь, какой у Эрики был пароль?

– Мы были не настолько близки, – говорит Дилан. – Ты не можешь разблокировать его без пароля?

Я верчу телефон в руке и думаю. Хотя я понятия не имею, как взломать мобильный телефон, один из моих новых знакомых может помочь. Я достаю свой телефон и нахожу в истории звонков нужный номер. Мне отвечает расслабленный голос.

– Это Зик.

– Привет, Зик. Это Джулс. Подруга Ингрид.

– Привет, – отвечает Зик. – Нашла Ингрид?

– Пока нет. Я хотела попросить тебя об одолжении. Не знаешь кого-нибудь, кто сможет взломать мобильник?

Зик настороженно молчит, и я слышу только гомон школьников вокруг нас. Наконец он произносит:

– Могу. Но тебе придется заплатить.

– Сколько?

– Тысячу баксов. Из них двести пятьдесят заберу я, за посредничество. Остальное получит мой знакомый.

Меня прошибает холодный пот. Это огромные деньги. У меня их нет. Мой палец подрагивает над экраном – я уже готова повесить трубку и больше никогда не говорить с Зиком.

Но потом я думаю про безумную, но до жути правдоподобную теорию Дилана. Про то, что пропавшие девушки – Меган, Эрика, Ингрид – могли стать жертвами убийцы.

Дилан и я рискуем стать следующими.

Ингрид, должно быть, это знала. Вот почему она договорилась о встрече с Диланом. Почему оставила мне пистолет и записку. Она знала, что мы тоже можем внезапно исчезнуть.

Мы можем сбежать.

Прямо сейчас.

Мне хочется надеяться, что Ингрид так и сделала, но в глубине души я в это не верю.

Или же мы можем заплатить тысячу долларов, чтобы взломать телефон Эрики и, возможно, узнать, что случилось не только с ней, но и с остальными девушками.

– Ты еще здесь, Джулс? – спрашивает Зик.

– Да. Все еще здесь.

– Ты согласна?

– Да, – отвечаю я с внутренним содроганием. – Встретимся через час.

Я кладу трубку и смотрю на чучела в диораме. Стервятники, шакалы и гиена. Мне их жаль. Такое жестокое существование. Они мертвы уже десятки лет, но по-прежнему обречены обгладывать тело и сражаться друг с другом.

Их когти и клювы навсегда окрашены багрянцем.