Кайкен - Жан-Кристоф Гранже

В сотне метров от него Альбюи и Малансон расхаживали вокруг своей машины. Чуть ближе шофер Гийара курил, прислонившись к роскошному автомобилю хозяина. Пассан не рисковал быть замеченным: он позаботился о том, чтобы машина стояла против света.

Одним глазом следя за своей целью, он листал «Пятнадцать мифологических историй» — настольную книгу Гийара в приюте Жюля Геда. «Прикованный Прометей», «Завоевание Золотого руна», «Возрождение Феникса», «Меламп, черноногий провидец»… Черно-белые иллюстрации были невероятно выразительными. Художник словно полосовал бумагу своим пером, играя на нервах читателя.

Пассан не сомневался, что безумная жажда убийства, переполнявшая гермафродита, уходит корнями в какой-то из этих мифов. Двуполый, преследуемый товарищами, вечно одинокий, несчастный и озлобленный, общавшийся с птицами и земляными червями, на этих страницах он обрел свою новую личность, связав себя кровными узами с героем книги.

Вспомнив о поджогах, Пассан остановился было на Прометее, похитителе огня. Впрочем, нет: титан был повержен и приговорен Зевсом к вечным мукам. Миф о Гермафродите? Но миф рассказывал лишь о судьбе двуполого существа, не упоминая ни о костре, ни об убийстве. Зато Феникс подходил по всем статьям. У легендарной птицы не было пола. Ни самец, ни самка, она сама воспроизводила себя, поджигая собственное гнездо и возрождаясь из пепла, одинокая, независимая, пылающая. Быть может, жертвоприношения младенцев выполняли ту же функцию?

Пассан поднял глаза. Сейчас, когда светило солнце, грохот застрявших в пробках машин буквально оглушал. Даже с поднятыми стеклами Пассан ощущал удушающую мощь бурлящей окраины. Квартал в американском стиле: пешеходный без пешеходов, «теплый и человечный» без тепла и человечности, зато непрерывным потоком извергающий машины, газы, шум, вонь. Стоявшие вдоль проспекта новые красные дома, казалось, еще возвышались над хаосом, но не пройдет и нескольких лет, как они, грязные и обшарпанные, станут неотъемлемой частью преисподней.

И тут Пассан понял, какой он идиот. Он здесь, чтобы выследить Гийара, точнее, выяснить, может ли тот ускользнуть незамеченным. И зачем он тогда торчит на той же линии огня, что и церберы? Если Гийару понадобится действовать скрытно, он воспользуется другим путем, известным ему одному.

Полицейский тронулся с места, покинул свое укрытие и объехал вокруг блока домов. Во второй раз сворачивая направо, он наткнулся на съезд, ведущий на подземную парковку. В тот же самый миг оттуда выскочила машина класса А и двинулась в противоположную сторону — к Порт-д’Обервилье. В зеркальных отблесках ветрового стекла он различил человека в каскетке и серой ветровке. Гийар? С трудом верилось в такую удачу. Разве что наконец-то начал действовать закон равновесия. В этом деле Пассану так долго не везло, что пора бы уже чаше весов склониться на его сторону.

Он свернул, вынудив несколько машин затормозить, и надавил на газ. Через пару минут полицейский уже висел у «мерса» на хвосте, двигаясь по северному кольцевому бульвару. Подъехав поближе, он смог лучше разглядеть водителя. Голова под каскеткой была забинтована. Ну точно, это Гийар. Пассан пропустил вперед две машины и сравнял свою скорость с «мерсом». Показался Порт-де-ла-Шапель. А что, если беглец задумал добраться до аэропорта Руасси — Шарль-де-Голль и навсегда исчезнуть? Но тот миновал поворот на магистраль А1. Куда же он едет?

Еще через километр «мерс» свернул к Порт-де-Клиньянкур. Вслед за ним Пассан покинул кольцевой бульвар и какое-то время плутал по перекресткам и улочкам, окруженным лавочками блошиного рынка. Гийар как раз припарковался на бульваре Орнано у въезда в пассаж Мон-Сени. Полицейский обогнал его, когда тот выходил из машины. Его охватила дрожь: он настиг убийцу, когда тому удалось уйти из-под присмотра. И на этот раз он его не упустит.

В этот самый момент Гийар растворился в толпе. Подавившись ругательством, Пассан остановился у первого попавшегося подъезда и выскочил из «субару». Гийара нигде не было видно — только уличный шум, белое слепящее солнце, так что кружится голова… И тут он снова его засек. На Гийаре была бесформенная, изношенная армейская куртка, ничуть не похожая на его костюмы «Бриони» или «Зенья».

Пара солнечных вспышек на стеклах проезжавших мимо машин — и Пассан увидел, как Гийар спускается в метро. Сунув руку в салон «субару», он опустил солнцезащитный щиток с надписью «Полиция», вырвал ключ из зажигания. Бегом пересек бульвар Орнано и в свою очередь кинулся в метро. Билетные кассы. Турникеты. Сигналы. Народу в это время дня было немного, но вот Гийара уже не видно. Эта станция — конечная на четвертой линии. Значит, направление могло быть только одно: в сторону «Порт-д’Орлеан».

Пассан купил билет, прошел через турникет, спустился по лестницам. Гийар стоял на платформе, сунув руки в карманы, — воплощенная невинность, такой же, как все. Полицейский затаился в стороне. Его лихорадило от возбуждения, и в то же время он наслаждался царившей в метро прохладой, пропитавшим воздух запахом жженой резины. Прислонившись спиной к стене, он смотрел на обложенный кафельной плиткой свод и воображал груз многих тонн земли у себя над головой.

Послышался грохот подъезжавшего поезда. Гийар вошел в открывшуюся дверь. Дождавшись гудка, полицейский вскочил в последний вагон. Стоя среди пассажиров, он перевел дух, отгоняя терзавшие его вопросы.

«Симплон». Двери распахнулись. На платформе Гийара не было. Пассан воспользовался этим, чтобы перейти в следующий вагон, поближе к своей цели.

«Маркаде-Пуасонье». Гийара и здесь не видно. Переход в следующий вагон.

«Шато-Руж». Убийца не показывался. На платформу хлынула пестрая толпа. Негры, арабы — те, кто приезжает молиться на улицу Мирра.[22]Пассан отступил. Он чуть не свернул поручень, с тоской наблюдая, как увеличивается поток пассажиров. Ему чудилось, будто аорта щелкает в груди, словно отстрелянная гильза, которую выталкивают из ствола. Куда несет этого долбаного подонка?

«Барбес-Рошешуар». Волна нахлынула, схлынула — в неизменно тоскливом ритме покорных и усталых завсегдатаев метро. Прозвучал сигнал, и тут на платформе мелькнула серая каскетка. Пассан едва успел опустить руку, чтобы не дать дверям закрыться, и в последнюю секунду пулей выскочил наружу. А может, Гийар специально вышел перед самым отходом поезда? Значит, почуял слежку. Гермафродит уже проталкивался сквозь толпу ко второй линии «Насьон» с пересадкой на «Барбес».

Пассан ускорил шаг. Гийар двигался в потоке пассажиров вдоль кафельной стенки, ссутулившийся и понурый, пряча лицо под козырьком каскетки. На ходу Пассан подумал о том, что ему и раньше случалось замечать во время слежки: сейчас Гийар передвигался подпрыгивающей, неровной походкой ребенка, никак не вяжущейся с его осанкой культуриста. Он слегка косолапил, не в такт покачивая плечами. Переставлял ноги, прижав руки к бокам.

Лестницы, переходы. Гийар свернул направо и двинулся к поезду в сторону станции «Насьон». Пассан шел за ним, без конца повторяя про себя: «Уже горячо». Под сводом потянуло сквозняком. Он представил себе гигантскую дыхательную систему, у которой легкими были станции метро. Подошел поезд. Его добыча села в предпоследний вагон, он втиснулся в следующий. Гудок. Двери закрываются. Пассан вгляделся в стеклянную перегородку между вагонами. Слишком много народу. Поезд тронулся.