Дьявольский остров - Максим Шахов

«Попугай» шел полным ходом прямо на маяк.

Остров Лагскар похож на птицу, что парит, расправив крылья. И слева, и справа от скалистого выступа – «головы птицы» – образовывались две бухты – с береговой линией в виде полумесяца. На левом крыле был установлен маяк высотой чуть более сорока метров над уровнем моря. Четырехгранное сооружение из армированного бетона, выкрашенного в кирпичный цвет, словно русский штык, прокалывало воздушные потоки, проносящиеся над островом.

Бронислав повел сейнер в левую бухту. В ее центре он поставил судно на якорь. На берег решили сойти с помощью мотобота, которым во время лова рыбы буксируется один конец невода.

– Данила, ты остаешься на «Попугае», несешь вахту, все остальные – высаживаемся. Альберт Валерьянович, на вас общение с местным населением, а мы с Капитоновым – рабочая сила, перевозим бочки с топливом. Это наша главная задача, – распоряжался Бронислав.

Мотобот, которого правильней было бы назвать «мотоботиком», качаясь на волнах, словно скорлупа ореха в стакане, подошел к самому берегу.

Капитонов спрыгнул первым, за ним – Альберт Валерьянович. Вместе они вытянули нос мотобота на сушу. Над головой застывшим Гулливером возвышался маяк.

– А вон и поселок, – указал Бронислав.

Хотя поселком назвать это можно было лишь с очень большой натяжкой. Всего три-четыре домика лепились на безжизненной земле метрах в пятидесяти от маяка.

Сейнер уже заметили. Из ближайшего домика, стоящего в стороне от других, им навстречу вышел старик в финской морской форме с фуражкой, на которой блестел золотой якорь. Местный житель шел прямо на них бодрой походкой, широко расставляя ноги, немного покачиваясь влево и вправо. Это был старик. Он немного сутулился, но с первого взгляда можно было определить, что в молодости он был стройным и широкоплечим. Лицо у него было вытянутое, с острыми скулами и серо-голубыми глазами, которые светились внимательным взглядом из-под редких седых бровей, а на щеке темнел старый шрам в виде неровного треугольника.

Старику было примерно лет семьдесят, однако на вид он был еще довольно крепок и бодр.

– Год эфтермиттаг! – поздоровался он по-шведски.

Все трое «пришельцев» только заулыбались в ответ.

– Хиуваа илтапайваа! – на этот раз старик поприветствовал прибывших на остров по-фински.

Троица снова одарила его улыбками.

И вдруг он сказал на чистом русском языке:

– Добрый день.

– Добрый день, добрый день, – обрадовался Бронислав.

– Добрый день, – поспешили сказать Никанор и Альберт Валерьянович.

– Вы русские рыбаки? – предположил местный.

– Да… – замялся краснофлотец.

Старик окинул взглядом форму, в которую были одеты беглецы, – у него была точно такая же форма, только нашивки чуть другие, но он ничего не сказал.

– Прошу вас в дом.

Он провел гостей в свое жилище. Каменный домик с бетонными стенами, покрашенными, как и маяк, в кирпичный цвет.

В доме было хорошо натоплено, и хозяин предложил всем снять верхнюю одежду и обувь, что гости и сделали в маленькой, но довольно уютной прихожей.

– Проходите сюда.

В гостиной стоял круглый стол. Старик вышел на кухоньку, принес самовар. Он был электрическим. Поставил его на стол, вставил черную вилку в такую же черную, как смоль, розетку.

– Попьем чаю. Вы, наверное, замерзли в пути.

Бывшие военнопленные, конечно же, не отказались. Но, еще не дождавшись их ответа, хозяин ушел на кухню и принес граненые стаканы в медных подстаканниках, на которых были вычеканены боевые корабли русского флота.

– Вы граждане Финляндии? – спросил старик, когда все расселись вокруг стола.

В ответ гости лишь промолчали.

– Вы одеты, как финские служивые, – продолжал свои расспросы смотритель маяка.

– А откуда вы знаете русский язык? – спросил Альберт Валерьянович. – У вас вообще нет никакого акцента. Только вот говор похож на питерский.

– Я ведь сам русский. Бывший моряк.

– И где вы служили? – удивленно спросил Бронислав.

– В Российском императорском флоте. А это, – указательным пальцем старик показал на шрам на щеке, – осколок японского снаряда. Если у нас были в основном бронебойные, чтобы корпус пробить, то у них снаряды рассыпались на тучи осколков – поражали нашу живую силу, – хозяин хлебнул из чашки душистого чая.

– И в каком бою вы получили ранение?

– Я участвовал в Цусимском сражении, – причмокнув, сказал старый моряк.

– Ого! – воскликнул Бронислав. – А на каком корабле воевали?

– На крейсере «Аврора», – гордо ответил старик. – Звание мое кондуктор, и служил я сигнально-дальномерным кондуктором. Все двадцать пять годков отходил на кораблях. И еще годок, пока начальство решилось дозволить мне пойти на покой. Здоровье чинить, хе-хе, – не то засмеялся, не то закашлялся матерый морской волк. – А последним кораблем и был крейсер «Аврора». В Цусимском сражении в первый день мы выполнили свою задачу – защитили транспорты. В течение боя на нашем крейсере шесть раз сбивали флаг. Но мы завсегда его поднимали. Весь пробитый, но гордый, Андреевский стяг развевался над кораблем, и нам это придавало смелости и силы. Рвались осколки, лилась кровь, но кровью мы, моряки и старшие офицеры, побратались. Князя Путятина ранило, от потери крови он едва держался на ногах, но остался на своем месте, при кормовых орудиях, до самого конца, пока не окончился бой. А вот сам командир крейсера, Егорьев Евгений Романович, погиб от осколков в боевой рубке.