Дьявольский остров - Максим Шахов

Минут через двадцать перед беглецами показалась бухта. Возле причала, покачиваясь, стоял только один сейнер с зеленой полосой на ватерлинии.

«Попугай» так «Попугай», – подумал Бронислав, – слава богу, что хоть он остался у причала».

Вернидуб, Капитонов и Шпильковский забежали на борт судна. Красный капитан первым делом бросился к рубке. Нужно было запустить и прогреть машину. Альберт Валерьянович и Никанор спустились в каюту. И остолбенели… На койке в розовом с кружевами постельном белье они увидели двух «сирен». Но, может быть, для сирен они были довольно объемные – две «рубенсовские женщины», а на самом деле две пухлые, розовощекие и полностью обнаженные рыбачки в обнимку спали сладким сном. Пуховая красно-белая полосатая перина окутывала их.

– Ого, – тихо вырвалось у Капитонова, – вот она, буржуазная извращенность.

Ему в глаза бросились два темных треугольника, от которых он не мог оторвать взгляд. А Шпильковский не мог оторвать взгляд от счастливого, в неге, лица. Одна из спящих «нереид» была Ульрика.

– Будим? – в растерянности спросил Никанор.

– Мы вынуждены, – с неким сожалением в голосе сказал Альберт Валерьянович.

Он тоже, как и Капитонов, впрочем, как и любой мужчина, любовался этой идиллической картиной.

– Фрау, прошу вас… Проснитесь, пожалуйста, – сказал по-немецки Шпильковский. Все-таки немецкий язык ближе к шведскому, чем русский.

Женщины его не услышали. Тогда Альберт Валерьянович прокашлялся и уже громче повторил:

– Фрауэне, ауавахенб биттэ!

Рыбачки открыли глаза, в которых сразу же возник ужас. Женщины попытались укрыться одеялом. Но напрасно – одеяло в кружевном розовом пододеяльнике лежало на полу. Ульрика узнала военфельдшера и тут же руками закрылась, зарделась. Никанор потупил взор и отступил к выходу из каюты.

– Вас, уважаемые фрау, – по-немецки обратился к рыбачкам Альберт Валерьянович, – я попрошу быстро одеться и оставить этот корабль. Он конфискуется в пользу Советского Союза.

Женщины поняли только одно: что их не тронут и просят удалиться с борта. Они быстро, как в армии, оделись. Капитонов и Альберт Валерьянович уважительно отвернулись, дали им привести себя в порядок. Через несколько минут, уже укутанные в тулупы, с испуганными выражениями на лицах, рыбачки стояли перед Никанором и Альбертом Валерьяновичем.

В это время заревела машина, наконец-то Бронислав разобрался, как ее запустить.

– Прошу вас сойти на берег, – безапелляционно проговорил дамам Альберт Валерьянович.

Ульрика подняла воротник тулупчика, еще раз бросила стыдливый взгляд на военфельдшера, и две рыбачки, несмотря на свою плотность, «упорхнули» на палубу, а там застучали сапожками по трапу.

Сейнер «Попугай» мелко дрожал, тарахтя двигателем. По показаниям приборов, топлива было чуть меньше половины объема баков, так что выйти в открытое море хватило бы. Конечно, если не петлять и не кружить между островами.

Бронислав выглянул из рубки:

– Что у вас там в каюте было?

– Попросили удалиться пассажиров, – сказал Альберт Валерьянович.

– Пассажирок, – улыбнулся Капитонов.

– Две рыбачки решили на сейнере переночевать, – объяснил Шпильковский, – вдали ото всех.

– Здесь? Зимою? – удивился Бронислав.

– У них были на то свои причины, – хихикнул Капитонов.

– Ладно, нам пора… Скорей всего, Данила попался.

Каждый от себя гнал мысль, что его могли застрелить при попытке к побегу. Бронислав спрыгнул на причал, снял петлю швартового каната со швартовой тумбы, забросил канат на сейнер, сам зашел на него, нагнулся, чтобы затянуть трап, который выглядел как обыкновенные сходни с перилами. И вдруг он услышал вдали: