Зов пустоты - Максим Шаттам

– Другие мусора тоже так говорили. Мы ждем уже почти три года! – крикнул какой-то парень.

– Раз я здесь, значит, мы все еще работаем над этим делом. Но мне нужна ваша помощь. Прошу вас, ради Джорджианы, выслушайте меня, поговорите со мной.

На многих лицах осталось все то же недоверчивое выражение, и Лудивина осознала, что даже время не поможет ей внушить им доверие, заставить их ей открыться. В то же время она заметила, что несколько человек от ее слов явно засомневались, дрогнули. Она решила сыграть на этом:

– Возможно, кто-то из вас что-то видел. Возможно, вы обладаете какой-то информацией, совершенно невинной на первый взгляд, но она может нам помочь. Вы хотите, чтобы тот, кто убил Джорджиану, остался безнаказанным? Разве вы не хотите увидеть его в суде, а потом в тюрьме? Поговорите со мной не ради того, чтобы помочь полиции или жандармерии. Сделайте это в память о Джорджиане.

При этих словах один из стоявших поблизости стариков бросил ей:

– Мирко Матеско.

– Вонючий старикан! – тут же ответил ему один из молодых парней.

Какой-то крепкий с виду мужчина резко вытянул руку и, обругав, влепил ему всей ладонью по затылку. Не нужно было знать румынский, чтобы понять, что речь идет об уважении к старшим.

– Где мне найти этого Мирко? – спросила Лудивина.

– Он ни при чем, – настойчиво сообщил ей другой парень.

Но старик свистнул в его сторону, призывая замолчать.

– Еще не хватало вмешивать сюда гаджо, – возмутился парень.

Разговор становился все более громким и страстным, несколько человек встали с мест, двинулись друг к другу.

Старик не сводил усталого взгляда с Лудивины. Он наклонил голову и глазами указал ей в конец поселения. Следователь тут же сорвалась с места, проскользнула между двух хлипких заборчиков, двинулась в заросли кустарника.

Лудивина поняла, что Мирко, скорее всего, тоже подросток: слишком рьяно его защищали представители младшего поколения, вероятнее всего друзья. Поскольку ей нельзя было зайти ни в одну из крошечных хижин, она надеялась, что этот самый Мирко сейчас на улице. Большинство цыган явно жило на улице, и это было вполне объяснимо. У домов кричали и смеялись дети. Женщины болтали, стирая белье в тазах. Плакали младенцы. Воздух наполнялся запахами густо приправленных чем-то острым блюд, к ним время от времени примешивался более резкий запах бензина, горевшего в длинном стальном желобе. Под ногами Лудивины путались коты и собаки, так что она порой едва не падала. Пока она пробиралась по поселению, цыгане бросали на нее удивленные взгляды, что-то говорили ей вслед. Им не так уж часто встречалась здесь красивая блондинка, с решительным видом осматривавшая все вокруг.

Внезапно она заметила, что рядом с ней кто-то есть.

В стороне от нее метнулась чья-то тень.

Она снова увидела ее спустя секунду, чуть подальше, у двух хижин. Какой-то паренек бежал к окраине поселения.

«Он его предупредит».

Лудивина подстроилась под его ритм, не желая упустить его из виду. На бегу она перемахивала через вязанки хвороста, через перевернутые шины, которые использовались в качестве стульев, огибала большие группы людей, перепрыгивала через валявшиеся то тут, то там мешки с мусором и брошенные игрушки, пригибалась, пробираясь под бельевыми веревками, на которых сохла одежда, но не спускала глаз с паренька.

Мальчишка резко свернул в сторону и приблизился к ней, по-румынски окликнул кого-то, стоявшего чуть поодаль. Лудивина разобрала среди слов имя Мирко.

Она оказалась на крошечной полянке, где двое подростков болтали возле разобранного почти до основания мопеда. Тот, что повыше, долговязый, выпрямился и внимательно, с обеспокоенным видом, выслушал все, что ему рассказал третий парень – тот, за которым следила Лудивина.

Едва заметив саму следователя, он помрачнел, выронил гаечный ключ из перемазанных маслом рук и пустился бежать, быстрее, чем заяц при виде прицелившегося в него охотника.