Происхождение - Дэн Браун

Король улыбнулся. Его глаза вспыхнули – ясные и живые.

– Хулиан, вот о чем я молю Бога. О том, чтобы, став королем нашей славной страны, ты превратил эту долину в нечто большее, чем сомнительная святыня или приманка для туристов. Мертвый комплекс должен стать живым музеем, ярким символом толерантности. Пусть школьники приходят сюда узнать об ужасах тирании и о жестокости репрессий – чтобы больше никогда этого не повторилось. – Король продолжил с таким пылом и страстью, словно всю жизнь ждал возможности высказать эти слова. – Но важнее всего, что этот музей должен рассказывать о других уроках, которые преподала нам история, – что тирании всегда противостоит гуманизм, что злобные крики фанатиков непременно будут заглушены голосами людей благородных и достойных. И хор этих голосов, полных сопереживания и милосердия, когда-нибудь, я верю, зазвучит с вершины этой горы.

Слова умирающего отца эхом отдавались в сердце Хулиана. Очнувшись, он обвел взглядом палату, залитую лунным светом. Король мирно спал. И никогда еще принц не видел его таким счастливым.

Хулиан поднял взгляд на Вальдеспино, встал и придвинул больничный стул к отцовской кровати.

– Посидите с королем. Он был бы рад этому. Я скажу сестрам, чтобы они вас не беспокоили, а сам зайду примерно через час.

Вальдеспино улыбнулся. А потом протянул руки и обнял его – впервые с того дня, когда проводил обряд конфирмации маленького принца. Тело епископа под сутаной было совсем хрупким, почти бесплотным, и Хулиан даже испугался: Вальдеспино, похоже, еще слабее здоровьем, чем сам король. Возможно, верные друзья встретятся на небесах раньше, чем предполагали.

– Я очень горжусь вами, Хулиан, – сказал епископ, размыкая объятия. – Вы будете мудрым и великодушным правителем. Отец прекрасно вас воспитал.

– Спасибо, – улыбнулся принц. – У него был хороший помощник.

Оставив короля и епископа наедине, Хулиан вышел в больничный коридор и ненадолго остановился у окна – поглядеть на подсвеченное огнями величественное здание монастыря на холме.

Эскориал.

Священная усыпальница испанских монархов.

Он снова вспомнил, как вместе с отцом спускался в королевскую крипту. И вспомнил еще об одном. Тогда, давным-давно, глядя на позлащенные гробы монархов, он ощутил странное предчувствие: меня никогда не похоронят в этом склепе.

Этот момент интуитивного прозрения был необыкновенно четким и ясным, и он никогда не исчезал из памяти. Но Хулиан убеждал себя, что это детское предчувствие ничего не значит… всего лишь реакция перепуганного ребенка, впервые столкнувшегося со смертью. Но сегодня, когда неотвратимо приближался момент его восхождения на трон, его пронзила странная мысль.

Наверное, я знал свою судьбу еще ребенком. Наверное, я всегда понимал, для чего должен стать королем.

Глубокие изменения охватывают страну и весь мир. Старые формы жизни умирают, рождаются новые. Возможно, наступает время, когда древней монархии пора уйти в прошлое.

Хулиан представил себе, как делает сенсационное заявление для прессы.

Я – последний король Испании.

Эта идея запала ему глубоко в душу.

Раздумья прервала вибрация мобильника, позаимствованного у агента гвардии. Принц увидел код города, и сердце забилось.

93.

Барселона.

– Хулиан слушает, – взволнованно сказал он.

Голос на том конце звучал тихо и устало.

– Хулиан, это я…

Не в силах справиться с чувствами, принц опустился в кресло и прикрыл глаза.

– Любимая, – прошептал он. – Не знаю, с чего и начать. Как мне просить у тебя прощения?