Комната шепотов - Дин Кунц

Они выехали из Лейк-Форест позднее, чем собирались, и попали в утренние чикагские пробки. На завтрак они остановились в городке Мерриллвиль, где Джоли заказала вафли со взбитым кремом, сиропом и маслом и стакан молока с шоколадом. Обычно она была против такой нездоровой еды, но улучшить ее нынешнее настроение можно было только с помощью большого количества сахара и животных жиров.

Этим утром все казались мрачными. Твайла то ли сидела на экзотическом наркотике, то ли принимала лекарство от какой-то роковой болезни и, возможно, к тому же была беременна, подпав под влияние коварного Чарльза Ч. Чарльза из скандально известной семейки Чарльз. Неудивительно, что она задумчиво помалкивала. Естественно, мама волновалась: во-первых, она не знала, где папа; во-вторых, ей с дочерьми приходилось бежать от типов с татуировкой в виде змейки; в-третьих, их жизнь, вероятно, навсегда изменилась. Поэтому ее гладкий лоб теперь постоянно был изборожден морщинами, напоминая вельвет в широкий рубчик, и она совсем не желала проводить время в легкомысленных разговорах.

Итак, поездка вышла скучной, но они приехали в легендарный город Индианаполис, и ровно в 10:51 Твайла набрала на анонимном телефоне номер анонимного телефона отца и передала трубку матери, пока шли гудки, чтобы та могла нарушить закон, разговаривая по сотовому за рулем. Как выяснилось, папа еще не знал, когда его посланец встретит их. Все оставалось в подвешенном состоянии. Пока что он велел ехать в «Кортъярд-Марриотт» на Форчун-Серкл, снять номер, если их предоставляли в этот ранний час, и ждать там – Джеймс Бонд или кто-нибудь вроде него рано или поздно выйдет на связь. Если номера не найдется, пусть подождут в фойе или ресторане.

Отель располагался близ аэропорта – небольшое, приятное с виду четырехэтажное здание. Номер нашелся, и служащий за стойкой принял наличные, а не карточку. Папа сказал, что мама должна бросить «додж» тетушки Тэнди, и Джоли испытала облегчение, так как успела до самого нутра пропитаться ароматом вербенового одеколона дяди Кэлвина, смешанного с запахом заплесневелого коврика. Коридорный принес чемоданы в номер; он был очень хорош собой, и Джоли даже представила себе будущее без бесконечных дерганых переездов согласно инструкциям папы. Но стоило ему уйти, как ощущение падения в пропасть вернулось.

Твайла сообщила, что ей нужно в туалет, и отправилась туда с сумочкой. Джоли сказала ей:

– Может, оставишь телефон здесь?

– Мой телефон? – переспросила Твайла.

– Да, твой телефон. Ты не должна звонить Чарльзу и говорить ему, где мы. Ему не надо этого знать. И в любом случае мы не должны метить дорогу хлебными крошками, как Гензель и Гретель.

Твайла уставилась на Джоли, словно та сошла с ума:

– Крошки?

– Ты знаешь, что я имею в виду. – Она обратилась к матери: – Ма, у Твайлы завелся Свенгали^[52] по имени Чарльз, очень коварный тип. Возможно, он подсадил ее на наркотики.

На лице матери появилось взволнованное и обеспокоенное выражение, и Джоли даже пожалела, что затеяла этот разговор, нагрузила мать еще одной заботой, но пути назад не было.

– Джоли, – сказала мать, – что тебе взбрело в голову? Свенгали? Наркотики? Если на белом свете и существует девушка, которая держит себя в руках лучше тебя, то это твоя сестра.

– Ах, ма, хотелось бы мне, чтобы это было так. Очень хотелось бы. – Джоли взяла чемодан Твайлы и положила его на кровать. Сестра запретила открывать его, но Джоли отперла замки и распахнула крышку театральным жестом. – Шприцы для внутривенных инъекций, мама.

Вот только там, где раньше лежали шприцы и металлическая коробочка, теперь не было ничего.

Джоли открыла другую половину, но и там тоже не оказалось ничего криминального.

Твайла посмотрела на Джоли, притворившись недоумевающей и обиженной, но взгляд ее был совершенно неискренним.

Джоли решительно принялась рыться в вещах сестры в поисках шприцов коробочки с сухим льдом, уверенная, что Твайла спрятала их в другом углу чемодана.

– Твай сидела в кресле прошлой ночью, сидела в темноте и смотрела на меня, пока я спала. Я знаю, Твай. И теперь знаю почему: ты поняла, что я нашла твои наркотики.

Прикинувшаяся ошеломленной Твайла, как заправская актриса, сказала:

– Ма, что с ней? Зачем она это делает?

Джоли теперь рылась в чемодане с другой стороны, прощупывая одежду.

– Я делаю это, потому что говорю правду, – заявила она. – Куда ты их спрятала, Твай? Открой сумочку. Она у тебя большая. Посмотрим, что там.

– Джоли, ты переутомилась. Сядь, детка, и успокойся.

– Ничего я не переутомилась, ма. Я никогда не переутомлялась. Ни разу в жизни.

Твайла подошла к кровати, вывернула свою сумку, расстегнула все молнии. Содержимое упало на покрывало.

– Смотри, Джо. Видишь? Ни шприцев, ни наркотиков. Если не считать визина. – Она протянула ей вывернутую сумочку. – На, посмотри сама, ничего нет.

– Ты знаешь, что я нашла их, – возразила Джоли. – И поэтому выкинула в Лейк-Форесте. Твай, я тебя люблю, я только хочу помочь.

– Я верю, сестренка. Верю, что ты хочешь помочь, но мне не нужна помощь, я не понимаю, что все это значит.

– Вчера ночью ты сидела и смотрела, как я сплю. Ты знала, что я нашла наркотики и шприцы.

– Я не смотрела на тебя. Я спала, как камень.

Джоли чуть не стошнило. Ее потрясло, что Твайла может лгать так нагло и, как ей казалось, так успешно.

– Камень? Как камень красноречия^[53], вот как ты спала. Меня сейчас вырвет от этого вранья. Ты меня просто пугаешь, Твай, меня пугает то, что ты делаешь.

Мать вынула из мини-бара банку кока-колы и налила ее в стакан.

– Джоли, выпей. Успокойся. – Она провела Джоли к креслу. – Выпей, детка, выпей, успокой нервы.

Джоли взяла стакан, посмотрела на него и нахмурилась:

– Разве кола успокаивает нервы?

– Ты сейчас сказала, что тебя вырвет, – напомнила ей мать. – Все знают, что кола успокаивает желудок.

– Набери побольше воздуха в легкие, – посоветовала Твайла, – выпей колу, и тогда мы поговорим об этом, Джо. Я отвечу на все твои вопросы. Это какое-то дурацкое недопонимание.

Джоли вдруг почувствовала, что у нее началось тревожное дыхание. Она дышала часто, поверхностно, чуть ли не задыхаясь, как испуганный ребенок, и только теперь поняла, какое мучительное впечатление производит. Нет, она ничего не боялась, только беспокоилась за Твайлу и огорчалась, что та была в курсе ее подозрений и приняла меры, чтобы спрятать или уничтожить улики. Но ведь наркоманы прекрасно умеют обманывать как окружающих, так и самих себя. Это всем известно.