Ожог - Василий Аксенов

и увезти ее отсюда на тарахтящем «Запорожце» и отправиться сней вместе в Литву, где ты никого не понимаешь и все делают вид, что непонимают тебя. Ехать вдвоем, сидеть рядом в старой удобной одежде, пилить снебольшой скоростью по Минке, а к вечеру сворачивать на проселок, валятьсявместе на старом толстом одеяле, трогать пальцами ее губы, брать все ее лицо всвою ладонь, расстегивать ей кофточку и трогать соски, брать крепко ее плечи,брать крепко ее таз и мучить ее с нежностью, с нежностью мучить стольковремени, сколько отпущено нам небесами, а после следить слипшимся уже навсегдавзглядом за ночной мешаниной звезд, слипшимся слухом слушать музыку ночи, тихоговорить ей что-то о прозе, что-то о смерти, что-то о классиках, что-то оБожестве и так засыпать, а утром вскакивать, шутить, похабничать и ехатьдальше, имея главной своей и единственной целью – следующую ночевку.

Так путешествовали мы из года в год, так путешествуем мы изгода в год, так будем путешествовать мы из года в год, а рожала она, а рожаетона, а рожать она будет под кустами, в кюветах, в скирдах. Я принимал,принимаю, я сам буду принимать ее роды, массировать ее вздувшийся и посиневшийживот, ловить ртом ее дикие вопли, греть ладонью ее измученные срамные губы,перерезать пуповину, пеленать младенцев и подсовывать их к ней под истощенныебродячей любовью бока. Потом мы оставляли, оставляем, будем оставлять нашихдетей на вырастание в городах и деревнях Восточной Европы, чтобы они не мешалинашему путешествию, а когда наш путь закончился, закончен, будет завершен, мысобирали, соберем всех наших детей вместе и наблюдали, наблюдаем, будемнаблюдать их веселые игры у камина, возле бассейна, на террасе своегопрекрасного дома, ибо пришли к нам с годами, ибо есть у нас, ибо придут к намбогатство, старость и покой.

Пантелей спохватился уже в середине зала. Со всех сторон кнему тянулись с рюмками бесчисленные друзья: «Я тебя люблю, старик – а вот тыменя нет – тоже любишь – так почему тогда не говоришь – если у тебя есть словатак надо их говорить – ведь нас не так уж много старик – мы все на учете внебесной канцелярии».

Вынырнув из чесночных дружеских объятий, Пантелей увидел,что на него смотрит ТА компания и Алиса, держа волосы левой рукой, что-то сосмехом говорит о нем сопровождающим лицам, а конструктор с непроницаемойбрезгливостью кивает и отворачивается.

Она встала и пошла куда-то в северо-западном направлении.Конечно-конечно, так она ходила, ходит, будет ходить в своей неповторимойманере: простое милое скольжение с внезапными хулиганскими ускорениями ибесшабашным срезанием углов и вновь – менуэт. Пантелей слышал, как за егоспиной движение это комментировалось:

– Алиса Фокусова, смотрите… сколько же ей годков?… нучто ж, неплохо выглядит… без лифчика, на босу ногу…