Музыка ветра - Карен Уайт

Сэнди недовольно поджала губы, и сразу же обозначились две продольные бороздочки по обе стороны лица.

– А я подумала, что вы тоже не исключение, коль скоро вышли замуж за Кэла. – Она откашлялась с хрипотцой, как откашливаются заядлые курильщики, потом умолкла на секунду, восстанавливая дыхание. – Лично мне понадобилось все мое мужество, чтобы порвать с ним. Я даже уехала во Флориду. Так сказать, удалилась на безопасное расстояние. Но думаю, мне еще сильно повезло. Ведь я убежала от него только с разбитым сердцем. А могло бы быть и похуже.

Я вдруг почувствовала, как что-то сдавило меня изнутри. Кажется, сердце замолчало, и я перестала дышать.

– Сэнди! – окликнул ее кто-то. – Ты идешь или нет?

– Представляешь, – затараторила Сэнди, обращаясь к Гиббсу, – оказывается, у Джо есть дома кегельбан. Мы сейчас всей компанией едем прямо к нему.

Друзья Сэнди уже успели переместиться из лодки на берег и сейчас толпились возле двух пикапов, припаркованных на стоянке. У многих в руках были кулеры, другие махали разноцветными пляжными полотенцами. Судя по всему, все уже успели перегреться на солнце и им не терпелось уехать прочь.

Она кивнула им. Дескать, да, иду… И повернулась к нам спиной.

– Нужно бежать. Но я очень рада нашей встрече, Гиббс. И с вами была рада познакомиться, – обратилась она уже ко мне. Я успела разглядеть цвет ее глаз: тускло-зеленые. Что-то в них было безжизненное, словно уже много лет эти глаза не видели света.

– Я тоже, – коротко ответила я, выдавив из себя такую же короткую улыбку.

Какое-то время мы смотрели ей вслед, наблюдая за тем, как она бежит на цыпочках, осторожно ступая босыми ногами по раскаленному асфальту.

– Я не стал бы воспринимать слова этой особы слишком серьезно, – сказал Гиббс. – В определенных кругах за ней даже кличка закрепилась весьма двусмысленная: Сэнди, публичная Бич.

Хотя я понимала, что Гиббс действует из самых лучших побуждений, пытается успокоить меня и все такое, однако в его глазах читалось откровенное смятение, и это лишь усиливало мою нервозность.

– Оуэн, прости меня, но что-то мне нехорошо. Наверное, от этой жары. Мне надо немедленно вернуться домой. А сюда мы еще приедем… в другой раз. Ладно?

Оуэн попытался скрыть свое разочарование.

– Ладно. Тогда завтра, да?

– Может быть, – бросила я в ответ и заторопилась к машине, не обращая внимания ни на солнце, обжигающее нас сверху, ни на пот, обильно струящийся по спине и по лицу. Войдя в дом, я первым делом сорвала с головы шляпу и остановилась прямо в холле, заняв место между двумя кондиционерами, потом подняла волосы с шеи, давая возможность струе воздуха остудить себя хоть немного. Ах, если бы этой же струей смыло из моей памяти и последние слова Сэнди. «…Мне еще сильно повезло. Ведь я убежала от него только с разбитым сердцем. А могло бы быть и похуже».

Дети ворвались в дом вслед за мной. Последним, закрыв за собой дверь, вошел Гиббс. Я специально закрыла глаза, надеясь, что он пройдет дальше, на кухню.

– Ты это мне оставила? – услышала я за своей спиной голос Оуэна.

Я нехотя открыла глаза и увидела, что он держит в руках ту самую газету, которую я подобрала на лестнице, а потом положила ее на журнальный столик.

– Скорее всего, она выпала из одной из коробок с макулатурой. Отдай газету доктору Хейварду.

– Да, но здесь есть фотография самолета. А я такие газеты собираю.

Гиббс взял газету из рук мальчика, развернул ее и стал читать заголовки. Через минуту он оторвался от чтения и посмотрел на меня.

– Здесь как раз написано о той авиакатастрофе 1955 года. – Он повернулся к Оуэну. – Так, говоришь, у тебя есть и другие газеты?

Оуэн кивком головы подтвердил, что да, есть.

– Мама сказала, что она с вами обо всем договорилась и вы разрешили мне взять те газеты, в которых написано про самолеты.

– И ты уже все прочитал?

Оуэн сокрушенно покачал головой.

– К сожалению, пока еще нет, сэр.

– Не можешь дать мне их на время? Обещаю, я верну все в целости и сохранности.

– Конечно! Сейчас принесу.

Мальчик пулей взлетел по лестнице и побежал к себе в комнату.

– Как странно, – задумчиво обронил Гиббс.

– Что странно?

– Самолет взлетел из аэропорта Ла-Гуардия в Нью-Йорке, летел в Майами, а взорвался в небе над Бофортом.

– Знаю. Ведь Дебора рассказала нам об этом. По-моему, ничего странного. Я и без карты могу сказать, что Бофорт вписывается в траекторию полета.

Гиббс опустил газету и сложил ее пополам.

– Да, но исходной точкой полета был отнюдь не Нью-Йорк. Он летел с Севера. А в Нью-Йорке рейс задержали на два часа.

На какое-то мгновение перед моим внутренним взором снова пронеслись картинки этой ужасающей катастрофы. Мне даже показалось, что я явственно ощущаю удушающий запах огня, вижу, как с неба падает, словно дождь, горячий пепел. Никогда нельзя становиться спиной к огню.

– А откуда он летел? – спросила я.

– Аэропорт Бангор, Мэн.

Я прищурилась, пытаясь привести свои мысли в порядок. Надо же что-то сказать в ответ. О том, какое это неожиданное совпадение. Или о том, как тесен мир. Но мысли мои скопом переметнулись наверх, в мансарду, где на столе стоит модель разбившегося самолета с сорока девятью жертвами на борту. Погибли все: и пассажиры, и члены экипажа. Получается, что самолет, направившийся в рейс из моего родного города, потерпел крушение на другом конце страны, в небе над Бофортом, штат Южная Каролина. И несмотря на всю неуместность моих ассоциаций в данном конкретном случае, я, тем не менее, невольно вспомнила любимую фразу своего покойного мужа, которую он часто повторял, рассуждая о причинах возникновения пожаров. В природе не существует такого явления, как несчастный случай.

Я взглянула на Гиббса и по его глазам поняла, что он тоже много раз слышал эту же самую фразу. А еще я поняла, что он, как и я, не верит в простое совпадение.