Клуб неисправимых оптимистов - Жан-Мишель Генассия

— Пошли.

Провожаемые взглядами прохожих, мы направились к площади Контрэскарп и сели на террасе «Ла Шоп». Я заказал два больших кофе со сливками. Сесиль била дрожь, она никак не могла согреться.

— Франк исчез. Твой отец должен знать, где он.

— Папа ничего мне не говорит. Ни единого слова.

— Он дома?

Официант принес наш заказ, и Сесиль обняла ладонями чашку. Я спрашивал себя, должен ли сказать правду, и если да, то какую именно? Что лучше — нарушить слово и выдать папу и Франка или солгать Сесиль и лишиться ее доверия?

— Он должен быть в магазине.

— Ты уверен?

— Конечно, если не поехал к клиенту.

— Вы виделись утром?

— Он уходит рано, когда мы еще спим. У него сейчас очень много работы. А к чему все эти вопросы?

— Вчера у нас была назначена встреча. В полдень. В бистро у ворот Пантен. Я ждала. Они не пришли.

— Кто?

— Твой отец и Франк. Мы должны были уехать в Голландию, а оттуда уплыть в Аргентину. Я ждала до четырех часов. Позвонить не могла, там не было автомата. Поехала в Кашан. Дом закрыт.

— Ты нам звонила сегодня ночью?

— Хотела поговорить с твоим отцом. Утром я снова была в Кашане. Там никого нет. Где они?

— Наверное, сменили укрытие.

— Не предупредив меня? Это ненормально!

— Возможно, им что-то помешало.

— Мне обязательно нужно поговорить с твоим отцом.

— Как только увижу его, попрошу, чтобы он тебе позвонил.

— Ты ведь не стал бы ничего от меня скрывать?

— Иди домой, Сесиль.

Она крепко сжала мою руку:

— Не поступай так со мной, Мишель.

— Давай я тебя провожу.

* * *

Папа вернулся поздно. Мы смотрели «Звездную дорожку».

— Держу пари, что затея провалилась! — воскликнула мама, увидев выражение его лица.

— Они хотели нас наколоть, думали, мы будем вкалывать за «спасибо»! Я их послал.

— И правильно сделал, Поль. У нас и без того полно работы.

Папа отправился мыться. Я пошел за ним, но он меня прогнал:

— Не сейчас! Иди к себе.

Ночью я почувствовал его присутствие рядом с собой, зажег ночник и увидел, что он сидит на краю постели. Нерон тоже разлегся на одеяле и начал вылизывать шерстку.

— Франк уехал.

— Куда?

— Далеко.

— В Аргентину?

— Тебе не нужно этого знать.

— Франк уехал без Сесиль?

— Он так решил. Она хотела ехать с ним, я не возражал, но твой брат передумал.

— Почему он ничего ей не сказал?

— Так ему показалось правильней, все и без того слишком сложно. Думаю, он не захотел обрекать Сесиль на жизнь в изгнании.

— Как он мог снова так с ней поступить?

— Я два дня пытался его переубедить. Ничего не вышло. Он замкнулся и никому не верит.

— Нельзя оставлять Сесиль в неведении. Ты должен ей позвонить. Объяснить, что произошло, сказать, что я ничего не знал.

Папа вынул из кармана халата белый конверт и протянул мне:

— Отдашь ей.

На конверте почерком Франка было написано: «Для Сесиль».

— Он писал его очень долго. Закончил уже на палубе. Дописал, выбросил черновики в воду, сунул листок в конверт и отдал мне со словами: «Пусть Мишель передаст Сесиль».

— Не рассчитывай на меня, папа.

— Тогда я отошлю письмо по почте.

Я взял конверт. Папа пошел к двери, оглянулся на пороге и сказал:

— Твой брат — странный человек. Он поднимался по трапу и ни разу не оглянулся. Я стоял на причале и ждал как полный идиот. А он сразу ушел с палубы, даже рукой не махнул на прощание. Корабль отчалил, а я все никак не мог поверить и думал: «Он сейчас появится. Мой сын не может исчезнуть, не простившись». Я ждал не благодарности — взгляда, легкой улыбки, прощального взмаха руки.

* * *

Я не знал, как отреагирует Сесиль — она вполне могла выброситься из окна или проглотить остатки таблеток из аптечки, — не спал и все крутил в руках злополучный конверт. Что мой брат ей написал? Сесиль не заметит, если я вскрою конверт над паром, а потом снова заклею. У меня есть шанс смягчить удар. Я могу не отдавать письмо. Придумать какую-нибудь невероятную историю. Сказать, что Франк вынужден был скрыться, потому что полиция его вычислила. Что у него не было выбора и он скоро с ней свяжется. Выиграть время. Оставить ей надежду.