Клуб неисправимых оптимистов - Жан-Мишель Генассия

— Документов у меня нет, грабитель забрал их.

— Не волнуйтесь на этот счет. Сейчас придет анестезиолог, и мы займемся делом.

Врач вышел, забрав с собой рентгеновские снимки. Мне показалось, что Саша задремал, но, услышав, как хлопнула дверь, открыл глаза, и я увидел, как по его щеке медленно скатилась слеза.

— А он упрямый, этот доктор.

— Он действует в ваших интересах, Саша.

— Меня зовут Франсуа Готье. И мы с вами не знакомы.

— Я подобрал вас на улице, на вас напали, отняли бумажник.

— Именно так.

— Расслабьтесь, Саша, врач ведь сказал, что операция несложная.

— Можете радоваться, Мишель, мне придется бросить курить. Хочу попросить об услуге. В правом кармане моего пальто есть внутреннее отделение, дайте мне то, что там лежит.

Я вынул сложенную вчетверо стофранковую купюру, протянул Саше, и он развернул ее левой рукой:

— Держите, Мишель.

— Зачем? Я не понимаю…

— Это не подарок. Сохраните для меня эти сто франков. Отдадите, когда встретимся снова. Это русский обычай. Так делают, чтобы заставить больного вернуться… оттуда.

— Завтра получите ваши деньги назад.

— Очень на это надеюсь. Теперь у меня есть повод вернуться.

— Мне пора домой.

Саша с усилием улыбнулся. Я взял его руку — она была ледяной.

— Отдыхайте.

Он закрыл глаза и через несколько мгновений разжал согревшиеся пальцы. Вошел мужчина в белом халате и, не будя Сашу, повез его на анализы. Я спрятал купюру в бумажник.

* * *

Я вернулся под дождем в «Бальто», чтобы рассказать Мадлен новости. Атмосфера в бистро была лихорадочно-возбужденной. Патрик Бонне закрыл дверь клуба на ключ, задвинул тяжелый засов и повесил табличку: «Это помещение закрыто навсегда, окончательно и бесповоротно. Азартные игры запрещены. Напитки подаются только в зале. Заказы обновляются каждый час». Леонид, Владимир, Павел, Имре, Томаш и Грегориос пытались уговорить его передумать, но новый хозяин был неумолим.

— Он не должен был бить его. Мне не нужны неприятности с полицией.

— Он сделал то, что до́лжно! Единственное, о чем я жалею, так это о том, что сам его не отдубасил! — заявил Леонид.

— Давно нужно было от него избавиться. Он годами напрашивался! — поддержал его Владимир.

— Это заведение — кафе-ресторан для нормальных людей. Бесноватые мне не нужны. Шахматный клуб закрыт! Если Игорь вернется, я вызову легавых!

— В таком случае мы все уйдем! — заявил Павел.

— Тем лучше.

Они удалились с высоко поднятой головой. Мы поверили, что Патрик Бонне закрыл клуб из-за ссоры Игоря и Саши, но позже Жаки сказал мне, что все было решено еще в Сен-Флуре, когда Мадлен и Патрик договаривались о продаже «Бальто». Он хотел повысить прибыльность бистро и его класс. Никто не затаил зла на Игоря. Когда-то он создал клуб, он же его и «закрыл». Толкователи истории считают понедельник шестого июля официальной датой «кончины» клуба и той великой эпохи, о которой многие и сегодня говорят с волнением и сожалением, сходясь в общем мнении: «То было доброе старое время». Члены клуба пытались найти подходящее кафе где-нибудь поблизости от «Бальто», но у них ничего не вышло. Когда установилась хорошая погода, они перебрались в Люксембургский сад, к оранжерее, и в конце концов стали играть там и летом и зимой. Все эти люди не боялись холода — они привыкли к свирепой стуже у себя на родине. Игра на свежем воздухе взбадривает тело и душу. Кстати, многие и сегодня играют в шахматы в Люксембургском саду.