Истерли Холл - Маргарет Грэм

– Я думала, вместо леди Маргарет подругой стала леди Эстер.

Эви попросила Дотти остаться в зале для прислуги, пока дамы на кухне будут пить чай. Выкладывая на тарелки кексы, она заметила:

– Думаю, старые подруги смогут преодолеть расхождения в идеалах.

– Для меня все это слишком сложно, – фыркнула миссис Мур и, сунув газету под мышку, отправилась с чашкой чая к себе в комнату.

Леди Маргарет и леди Вероника появились через пять минут и устроились у кухонного стола пить чай, хотя Эви показалось, что им стоило бы воспользоваться погодой, чтобы побыть на солнце. Леди Маргарет казалась совсем прозрачной, хотя ее сходство с лошадью усилилось еще больше.

– Ну как, вам обеим понятно, – заявила леди Маргарет, имея в виду и Эви тоже, – что мы страдаем ради вас, чтобы завоевать вам право голоса, а вы только и делаете, что жуете кексы, пока мы голодаем?

Понятно, что в ней говорил страх быть снова арестованной, но тем не менее Эви захотелось убрать кексы. Леди Вероника подмигнула ей, и Эви удержалась от улыбки.

Леди Вероника, передавая один из гадких кексов, сказала:

– Дражайшая Маргарет, побалуй себя немного. Почему бы тебе не постоять в сторонке, пока другие устраивают бедлам? Человека так легко ранить или убить. Есть и другие способы борьбы. И мы должны бороться за право голоса для всех классов, не только для высшего общества. Правда, мы давно уже говорим об этом, но ни одна из нас не изменит своего мнения.

Леди Маргарет отодвинула тарелку.

– Вы в своем отделении просто снобы. Вы ничего не понимаете. Если бы вы немножко подумали, то поняли бы, что, если мы получим право голоса для себя, мы, таким образом, просунем ногу в дверь и такие люди, как Эви, получат его в свое время, когда мы будем уверены, что они понимают, как пользоваться своей властью.

Леди Вероника уже вставала, бросив скомканную салфетку на тарелку.

– Большое спасибо за чай, Эви, но нам уже пора освободить вас. Вам еще предстоит много работы.

Она взяла леди Маргарет под руку, чтобы помочь ей подняться. Но та отказалась вставать.

– Я не уйду, пока не услышу, что Эви об этом скажет.

«Много могу сказать», – подумала Эви, но вслух ответила:

– Такие люди, как я, предпочли бы иметь право голоса сейчас, вместе с вами, если вы не против, миледи. У нас есть головы на плечах, и нам бы не помешало иметь кого-то своего в правительстве.

Леди Маргарет вспыхнула:

– Ну, вы так говорите, потому что по-другому не можете сказать. Потому что, если вы не согласитесь с леди Вероникой, вы поставите под угрозу ваше положение в этом доме. Насколько мне известно, ваши хозяева недолюбливают семью Форбс, так что совершенно очевидно, что вы чувствуете себя неуверенно.

Лицо леди Маргарет было истощенным и желтоватым, несмотря на краску, заливавшую и шею тоже. Руки у нее дрожали, глубокие тени лежали под полными страха глазами. Она наносила удар наобум, как ребенок.

Эви мягко сказала:

– Вам нездоровится. Было бы лучше, если бы вы пошли полежать.

Леди Вероника вывела подругу из кухню, крикнув через плечо:

– Спасибо, конечно, за чай, Эви.

* * *

Вечером, после ужина, состоявшего из бульона из телячьих ножек и кролика, тушенного в молоке, когда кухня уже приобретала безупречный вид под умелыми крепкими руками Дотти, Сары и Энни, Эви, как обычно, выскользнула наружу подышать воздухом. Они с Саймоном гуляли по дорожкам, вдыхая аромат роз, высаженных справа обнесенного стеной сада и предназначенных для срезки. Он сорвал одну и счистил шипы. Им больше не нужны были слова, только быть вместе. Он чуть сжал ее пальцы, когда они обсуждали, сколько номеров они смогут обустроить, так чтобы гостиница приносила доход, на который все они могли бы жить. Саймон хотел, чтобы они могли проводить свадебные торжества, и она подумала, что, если правильно рассчитать все расходы, проведение свадеб могло бы быть отличной идеей.

– Но нам потребуются сады, где гости могли бы прогуливаться, – сказала она.

Он засмеялся.

– Я так и думал, что ты это скажешь.

Ночь еще не наступила, и, когда они направились к восточному крылу, ей почудилось какое-то движение у дальних конюшен, где стояли запряжные и охотничьи лошади, в том числе Скакун. Но не рядом, а сзади. Саймону тоже что-то показалось, и они пошли вперед, но потом остановились.

– Это Норман, он проверяет Скакуна. Жеребец вроде как споткнулся на булыжнике, – сказал Саймон, притянув ее к себе и целуя.

– Мне скоро надо уходить. Старик вышел на тропу войны, потому что младшие садовники все разбежались после работы. Он решил, что солнце повредило нам мозги.

Она поднялась на цыпочках, притянула его голову к себе и прижалась губами к его губам. Она отпустила его, только когда почувствовала, что он начал смеяться.

– Я так влюблен в тебя, и ты так меня волнуешь. Мы на верном пути, Эви. Уже недолго осталось ждать.

У дальних конюшен лошади как будто участвовали в разговоре, они тихонько заржали и переступали копытами в стойлах. Эви махнула рукой в их сторону и, улыбаясь, сказала:

– Видишь, они согласны.

Саймон шагнул вперед.

– Что это?

Она посмотрела туда, куда он указывал, и сначала ничего не заметила, но потом ей показалось, что оттуда идет дым. Или что это было? Хотя ночь еще не полностью опустилась, рассмотреть что-то с такого расстояния было невозможно. Они ускорили шаг. Теперь они уже почувствовали запах дыма, да, точно, белая струйка просачивалась из сарая с сеном за конюшнями.

– Господи, – выдохнул Саймон.

– Это не в стойлах, – прошептала она. Они бросились бегом к конюшням. Теперь дым уже шел клубами. Они услышали ржание и удары копыт. Лошади брыкались и рвались из стойл.

– Давай. – Саймон схватил ее за руку, и они побежали по дорожке к конюшням. Кусты роз вцепились ей в юбку. Она рывком освободилась и крикнула:

– Беги, ты быстрее успеешь!

Он прибежал первым и сразу же бросился к двойным дверям. Она увидела, как он дернул за ручку и выругался.

– Черт, там висячие замки!

Дым выходил из-под огромных тяжелых дверей, и ржание перешло в пронзительный визг.

Эви метнулась к пожарному колоколу, дернула изо всех сил и закричала:

– Пожар! Пожар!

Саймон искал что-нибудь, стальной прут, кирпич, и наконец у стены нашел лопату. Он начал бить по замку. Громкие удары и звук колокола вызывали еще бо́льшую панику у лошадей. Удары копыт и лошадиный визг усилились, и теперь уже стало слышно потрескиванье огня.

– Господи, Эви, проклятый замок не поддается, я не могу разбить его.