Книжная жизнь Нины Хилл - Эбби Ваксман

Когда игра завершилась и «Медведи квизли» любезно купили всем в баре по пиву, Том с Ниной попрощались. Лидия и Лиза так увлеклись разговором о самых невероятных пробках в истории, что почти не заметили их ухода.

– Я хочу отвезти тебя к себе, – сказал Том. – Я живу недалеко.

Нина кивнула, и они, абсолютно счастливые, пошли по темным улицам, молча держась за руки.

Когда они дошли до низкого здания, Том достал ключи.

– Здесь я, скорее, работаю, – сказал он, – а не живу, но мне нужно тебе кое-что показать.

Открыв дверь, он впустил ее внутрь и провел по узкому коридору в большую комнату в глубине дома. Нина шла за ним, жалея, что они больше не держатся за руки. Комната, в которую они вошли, была полна дерева и кусков мебели. В ней восхитительно пахло олифой и древесной стружкой. Томом.

– Это моя мастерская, – сказал Том, включая свет.

– Ты говорил, что ты столяр.

– Это правда, – ответил он, улыбаясь ей. – Краснодеревщик. Я делаю мебель, – он обвел рукой комнату. – В особенности книжные шкафы.

– Ты шутишь, – Нина огляделась.

Он явно не шутил. В комнате стояло несколько больших красивых книжных шкафов. Это были не просто стеллажи, в них имелись ящички, стеклянные дверцы и еще какие-то маленькие деревянные штуковины, которые, наверное, как-то назывались.

Том покачал головой:

– Не шучу. Мы говорили об этом с Питером на фестивале и согласились, что не стоит тебе пока рассказывать, слишком нелепо. Я решил подождать подходящего момента, а потом… знаешь… мы расстались, и это уже не имело значения.

Нина уставилась на него:

– То есть…

Он покраснел:

– Я знаю. Это очень банально: парень, который делает шкафы, встречается с девушкой, которая продает книги.

– Да.

– Может, мне стоит заняться комодами и тумбочками?

Она улыбнулась:

– Я могу бросить работу.

– Я могу продолжить работать со шкафами, но делать их так плохо, что книги будут падать.

– «У рыцаря» можно продавать только аудиокниги.

Они посмотрели друг на друга.

– Видишь? – сказала Нина. – Я готова меняться.

Том шагнул ближе и взял ее за руки.

– Я не хочу, чтобы ты менялась, Нина. Я хочу заботиться о тебе. Если твоя тревожность уйдет, здорово, но если нет, тоже хорошо, потому что такая уж ты есть, – он пожал плечами. – Я никогда не увлекусь чтением, никогда не буду знать столько же, сколько ты, но такой уж я есть.

– Мне нравится то, какой ты, – сказала Нина, не чувствуя и тени тревоги. – И ты знаешь полно вещей, которых не знаю я. Например, Дона Шулу. Я понятия не имею, кто такой Дон Шула.

– Правда? Ну, тогда у нас, возможно, ничего не получится, – он ухмыльнулся. – Смотри, я выделил тебе угол, – Том указал на пространство возле большого окна. Там, конечно же, было темно, но днем его зальет солнце… – Хотел сделать тебе сюрприз, поставить туда мягкое кресло, чтобы ты могла читать, пока я работаю, а потом мы бы могли, ну, знаешь, чем-нибудь заняться, – он притянул ее ближе и поцеловал. – Я хочу быть с тобой, какая ты сейчас, какой будешь и в какую превратишься окончательно. Все в тебе для меня прекрасно.

Они поцеловались, потом Нина сказала:

– Это было самое слащавое, что я когда-либо слышала.

Том засмеялся:

– Правда? Я думал над этими словами несколько дней.

Нина собралась снова над ним подшутить, но передумала. Он не был поэтом, да и какая разница? А она не была лыжницей. Неважно, кем они не были, важно только, кем они были.

– Я могла бы в тебя влюбиться, – сказала она.

– А я мог бы влюбиться в тебя, – ответил он.

– Мы очень романтичные, правда?

– Очень, – согласился он, затем снова ее поцеловал. – Пойдем домой и побудем одни вместе.