Книжная жизнь Нины Хилл - Эбби Ваксман

В следующий понедельник наконец настал тот час, когда должны были огласить завещание Уильяма Рейнольдса. Нина вошла через массивные стеклянные двери офисного здания Саркасяна и увидела ту же самую красотку за стойкой. Та взглянула на нее и улыбнулась:

– Доброе утро, мисс Хилл. Остальные члены семьи уже здесь. Я провожу вас в зал заседаний.

Она не припомнила Нине фразу «Так держать, мэм!», которую Нина сказала ей в первый раз, так что, возможно, просто забыла о ней. А вот Нина помнила и даже частенько размышляла об этом по ночам, но давайте думать о хорошем, договорились?

– Они здесь?

Девушка кивнула, жестом показывая Нине, чтобы та шла за ней.

– Собрание началось в 09:30.

Нина покачала головой:

– Нет, в десять.

– Нет, в 09:30.

– Уверены?

Девушка метнула в нее взгляд, и Нина физически увидела, как та вспомнила их предыдущее общение, после чего изменила тон.

– Уверена. Я приносила булочки.

– Ясно, – вздохнула Нина. Возможно, в другой жизни они с этой девушкой стали бы друзьями, но в этой Нина навсегда останется для нее полнейшей чудачкой, которая вдобавок всегда опаздывает. К тому же булочки с изюмом и корицей наверняка уже съедены.

Когда они приблизились к залу заседаний, до Нины донеслись возбужденные голоса, но девушка не сбавила шагу. Возможно, она привыкла к шумным ссорам в этой комнате. Внезапно Нина представила, как двери зала распахиваются, оттуда, звеня шпорами, вываливаются пятнадцать ковбоев, и двери салуна бешено ходят взад-вперед у них за спинами. Она улыбнулась про себя: вряд ли стоит надеяться, что Саркасян встретит ее в ярком красном корсете и с желтыми перьями на шляпе. Ее всегда удивляло, как шелковые платья дамочек из салунов в фильмах остаются чистыми, несмотря на облака пыли и разлетающееся повсюду перекати-поле. В те времена не было ни стиральных машин, ни химчистки. Ее всегда это волновало, но опять-таки – ее волновало слишком многое.

Возник неловкий момент, когда они с девушкой одновременно потянулись к дверной ручке и обе отпрянули, пропуская друг друга, потом снова потянулись, затем Нина смиренно опустила руки, и девушка с возгласом победителя открыла дверь.

Нина вошла, и шум мгновенно стих, оттого что все присутствующие повернулись на нее посмотреть. Никаких перьев, к сожалению, не наблюдалось, хотя, конечно, под костюмом Саркасяна могло скрываться что угодно.

– Доброе утро, Нина, – сказал поверенный.

– Доброе утро, – ответила она, выдвигая ближайший стул и садясь на него. Черт побери, она опять оказалась напротив Лидии. «Серьезно, Нина, в следующий раз сначала оглядись в поисках подходящего укрытия».

– Пожалуйста, продолжайте, – вежливо сказала Нина. По дороге она выбрала себе линию поведения: молчать, ограничиваясь односложными ответами и слабыми улыбками. Никаких эмоций, никакой драмы – ничего такого. Когда все закончится, она покинет эту комнату целой и невредимой, выберет себе только приятных родственников, а с остальными никогда больше не увидится. Она была совершенно спокойна и владела собой.

Лидия наклонилась к ней:

– Привет, повернутая на деньгах мошенница из поколения Y.

Кажется, план провалился.

– Привет, бешеная меркантильная морская корова, – ответила она. Простите, но нельзя молча сидеть, когда тебя называют мошенницей. Хотя она не совсем поняла, при чем тут морские коровы.

– Меркантильная? – фыркнула Лидия. Кажется, она не заметила, что ее назвали морской коровой, или не придала этому значения. – Нет ничего меркантильного в том, чтобы отстаивать то, что тебе причитается, – она ткнула в Нину квадратным пальцем. – Ты никогда даже не видела дедушку, так что будет нечестно, если тебе что-то достанется.

Саркасян откашлялся:

– Простите, Лидия, но вы не правы. Уильям сам выбрал, как распорядится своим состоянием, и мы должны уважать его выбор. Семейные отношения не играют никакой роли. Даже если бы он захотел оставить все приюту для собак, вы бы ничего не смогли поделать.

Элиза засмеялась.

– Не знаю, из какой еще семьи она могла бы происходить. Она любит читать и быть наедине с собой, совсем как ее отец, – Элиза улыбнулась Нине. – Еще могу добавить, что ее младшая сестра Милли… Она очень счастлива, что вы подружились.

Нина улыбнулась ей в ответ, тронутая.

Арчи добавил:

– Нина умная и саркастичная. Но в то же время она часто испытывает тревогу и ей нелегко общаться с людьми. В этом она похожа на меня. И конечно, не забывайте про волосы.

– Она начитана и не зашорена, – сказал Питер и пожал плечами. – Не хочется расхваливать себя, но…

– И она одержима интересными фактами, в чем, прямо скажу, Лидия, похожа на вас, – заметил Саркасян и откинулся в кресле. – На самом деле она похожа на всех вас, и неважно, поработала ли тут генетика или это просто совпадение.

Лидия, пыхтя от возмущения, ничего не ответила.

– Итак, если ни у кого больше нет никаких возражений, думаю, настало время огласить завещание, – Саркасян внимательно оглядел собравшихся поверх очков, но никто ничего не сказал. Наслаждаясь моментом, он открыл папку, достал из нее документ и прочистил горло.

– Как вам известно, Уильям Рейнольдс был весьма обеспеченным человеком: его состояние включает более сорока миллионов долларов наличными и ценными бумагами, дом в Малибу, квартиру в центре города и коттеджи в Маммоте и Палм-Спрингс.

– Ни фига себе, – сказала Нина.

– А ты как будто не знала, – огрызнулась Лидия.

Саркасян продолжил:

– Двадцать миллионов долларов отходят его четырем законнорожденным детям, взрослые дети должны получить свою долю сразу же, а Милли – по достижении совершеннолетия. Внукам и внучкам достается по миллиону долларов на каждого. Остальные деньги вместе со всей недвижимостью отходят Элизе.

Он остановился. Все посмотрели на Нину, которая смотрела на поверенного.

– Нина ничего не получает? – с явным удивлением спросил Питер.

Лидия рассмеялась:

– Замечательно. Похоже, у дедушки оставалось больше мозгов, чем я думала.

– Нет-нет, Нину Уильям выделил особо, – поверенный перевернул страницу и зачитал. – «Моей дочери Нине, которая до сих пор оставалась мною непризнанной, я оставляю содержимое гаража, находящегося по адресу бульвар Кауэнга, 2224».

За столом раздалось бормотание, Нина оглядела собравшихся, но они не казались рассерженными, только Лидия хмурилась.