Обратная сторона успеха - Сидни Шелдон

Я безуспешно ждал звонка. Шли недели, месяцы… денег становилось все меньше.

Я никогда не ограничивал расходы. Деньги как таковые меня не интересовали. Моя философия трат представляла странную мешанину из мотовства Отто и бережливости Натали. Мне было жалко расходовать деньги на себя, но я охотно помогал окружающим и в результате не делал накоплений.

Я должен был выплачивать кредит за покупку дома, выдавать жалованье садовнику, парню, чистившему бассейн, и Лоре. Наше положение ухудшалось с угрожающей скоростью.

– Что нам делать? – забеспокоилась Джоджи.

– Придется начать экономить, – пробормотал я и, тяжело вздохнув, добавил: – И для начала уволить Лору. Горничная нам больше не по карману.

Для нас обоих это была ужасная минута.

– Скажи ей сам, – попросила жена. – Я не могу.

Лора была для нас членом семьи. Всегда заботливая, жизнерадостная, всегда готовая помочь… Она обожала Мэри, и дочь платила ей тем же.

– Это будет очень трудно… – признался я, но все же позвал Лору в библиотеку. – Лора, боюсь, у меня неважные новости.

– Что случилось? – встревожилась она. – Кто-то заболел?

– Дело не в этом. Просто… нам придется отпустить вас.

– То есть как?

– Мы больше не можем позволить себе иметь горничную.

– Хотите сказать, что увольняете меня? – растерялась она.

– Мне очень жаль.

Лора покачала головой:

– Вы не можете этого сделать!

– Но вы не понимаете. Я не в состоянии платить вам.

– Я остаюсь.

– Лора…

– Я остаюсь.

И она вышла из комнаты.

Теперь мы почти никуда не выходили: не было денег. Очень хотелось посмотреть кое-какие пьесы, но билеты стали для нас чересчур дорогими. Лора, естественно, слышала наши с Джоджи разговоры. Мы довольно часто обсуждали возможность очередного похода в театр, но почти всегда отказывались от этой мысли.

Как-то во время очередного спора Лора отозвала меня в сторону.

– Возьмите, – шепнула она, протягивая мне двадцать долларов.

– Я не могу это взять, – отказался я.

– Но вы же вернете, – возразила она.

Я едва не заплакал. Она работала с утра до вечера, не получая жалованья, да еще давала мне деньги!

Настал день, когда я не смог сделать очередную выплату по кредиту.

– Мы потеряли дом, – сказал я Джоджи.

Видя мою боль, она стала меня утешать:

– Не волнуйся, дорогой. Все будет хорошо. Ты не раз создавал хиты и снова создашь!

Она ничего не понимала.

– Больше я не смогу писать. Все кончено.

Я вспомнил тот дом, на Мерион-стрит, в Денвере, который снимала моя семья. Как я мечтал, что когда-нибудь женюсь и мои дети вырастут в том доме! К этому времени, если считать дома, квартиры и отели, я переезжал тринадцать раз!

На следующей неделе нам пришлось покинуть дом с бассейном и чудесным садом и перебраться в квартиру. Теперь я вел жизнь Отто, мчался, как на американских горках, от процветания к бедности и снова к процветанию в некоем бесконечном цикле. Меня снова преследовали мысли о самоубийстве. Из последних денег я продолжал выплачивать страховку. После моей смерти деньги перейдут к Джоджи и Мэри. «Без меня им будет лучше», – решил я и стал обдумывать план.

Я знал, что прошлое никогда не вернется. Больше не будет Европы, шумных вечеринок, успеха… Мне будет недоставать всего этого, и я задавался вопросом, что лучше: иметь и потерять или никогда не знать вкуса успеха и не терзаться сожалениями? Я находился в глубокой депрессии, и самоубийство казалось единственным выходом.

Я постоянно вспоминал слова доктора: «У вас маниакально-депрессивный психоз… От него страдают не менее двух миллионов американцев… Приблизительно один из пяти больных рано или поздно кончает жизнь самоубийством».

Я жил в кошмаре, который, как чувствовал, никогда не закончится. Действительно ли я хотел покончить с собой?

Я пытался думать не о неудачах, а о достижениях, но ничто не помогало. Таинственные, зловещие процессы в моем мозгу этого не позволяли. Я не мог контролировать собственные эмоции.

Но чем больше я думал о самоубийстве, тем яснее сознавал, что не смогу покинуть жену и дочь.

И тут мне в голову пришла мысль что-нибудь написать. Киностудиям я, очевидно, не нужен. А как насчет телевидения?

Моим любимым шоу было «Я люблю Люси»: блестящая комедия, которую Люсилль Болл и ее муж, продюсер Дези Арназ, давали каждую неделю. На телевидении не было более популярного шоу. Может, следует написать нечто такое, что заинтересует Дези?

Я обдумал название и идею. «Приключения модели»! Это будет романтическая комедия с забавными ситуациями, в которые попадает прелестная модель.

Я написал пилотный сценарий за неделю и договорился о встрече с Дези Арназом.

– Рад познакомиться, – приветствовал он. – Я много слышал о вас.

– Я принес пилотный сценарий, мистер Арназ, – сообщил я, протягивая ему папку.

Дези взглянул на заглавие и просиял:

– «Приключения модели»? Звучит неплохо.

Я встал.

– Если будет время, прочитайте. И я буду очень благодарен, если согласитесь мне позвонить.

– Нет-нет, садитесь, – попросил он. – Я прямо сейчас его прочитаю.

Я внимательно следил за ним. С его лица не сходила улыбка.

Что ж, это хороший знак.

Я затаил дыхание.

Он пробежал глазами последнюю страницу.

– Чудесно! Мы будем это делать!

Я снова обрел способность дышать. С плеч словно сняли огромный груз.

– В самом деле?

– Это будет сенсация. Ничего подобного на телевидении не было. Может, мы успеем запустить шоу в этом сезоне. На Си-би-эс еще осталось время для одного шоу. Посмотрим, сумеем ли мы его заполучить.