Обратная сторона успеха - Сидни Шелдон

«Лучший мюзикл сезона…» – Макклейн, «Нью-Йорк джорнал американ».

«Тип-топ-мюзикл…» – Чапмен, «Нью-Йорк ньюс».

«Хит с пылу с жару…» – Уинчелл.

«Настоящий фейерверк…» – Керр, «Нью-Йорк гералд трибюн».

«Рыжая» была выдвинута на «Тони» по семи номинациям и получила пять премий. Нечего и говорить, что мы были на седьмом небе!

Три месяца спустя Гвен Вердон и Боб Фосс поженились.

Лифт снова пошел наверх, и я решил, что пора опять перебираться в Голливуд. Нечего ждать, пока какой-то студии вздумается меня нанять! Я сам напишу пьесу, за которую будут драться студии!

Я всегда считал, что бродвейский хит сделать очень легко. Меня интересовала экстрасенсорика. На эту тему написано много пьес и киносценариев, неизменно серьезных. Мне показалось, что будет забавно написать романтическую комедию о красивой молодой женщине-экстрасенсе.

Я написал пьесу и назвал ее «Римская свеча». Мой агент послал ее студиям и бродвейским продюсерам, и меня поразила суматоха, начавшаяся после ее прочтения. Четыре бродвейских продюсера предложили ее купить.

Мосс Харт, один из лучших бродвейских драматургов и режиссеров, захотел ее поставить. Он только сейчас выпустил легендарный мюзикл «Моя прекрасная леди» и теперь хотел, чтобы продюсер Герман Левин, с которым он работал, спродюсировал «Римскую свечу». Но Сэм Шпигель тоже хотел стать продюсером.

Моим агентом в то время была Одри Вуд, миниатюрная энергичная женщина, выдающийся бродвейский агент. Она работала с мужем, Биллом Либлингом, и они представляли лучших американских драматургов, включая Теннесси Уильямса и Уильяма Инге.

– Спектакль будет из ряда вон выходящим, – предрекала Одри. – Сэм снова звонил. Он готов заключить контракт. Он друг Мосса Харта, и Мосс поставит для него пьесу.

Что может быть лучше!

Но на этом дело не кончилось.

Одри снова мне позвонила:

– У меня новости. Уильям Уайлер прочитал вашу пьесу и хочет ставить фильм.

Уильям Уайлер был одним из самых известных голливудских режиссеров, ставивших такие фильмы, как «Миссис Минивер», «Бен-Гур», «Лучшие годы нашей жизни», «Римские каникулы», «Как украсть миллион», «Смешная девчонка». Он работал в «Майриш компани» и не только собирался ставить картину, но и вложить деньги в бродвейское шоу. Теперь мне предстояло выбрать: Сэм Шпигель и Мосс Харт или Уильям Уайлер и «Майриш компани».

– Раз Мосс хочет ставить пьесу, – сказал я Одри, – пусть так и делает. Сэм Шпигель будет продюсером, а кино снимут Уильям Уайлер и «Майриш компани».

Одри покачала головой:

– Сомневаюсь, что Сэм за это возьмется, если не будет иметь прав на киноверсию.

– А вы спросите, – не унимался я.

Назавтра она сказала:

– Я не ошиблась. Шпигель хочет права на кинопостановку. Но у меня есть прекрасный продюсер, который поставит пьесу. Она только что выпустила на сцену настоящую сенсацию. «Кандид». Ее зовут Этель Линдер Райнер.

Я встретился с Этель, пятидесятилетней, седовласой и очень агрессивной особой.

– Мне понравилась ваша пьеса. Вот увидите, мы сделаем потрясающий хит!

Я прослышал, что Алан Лернер и Фредерик Лоуи написали пьесу об эстрасенсе, но пока придерживают ее из-за «Римской свечи». В кино или на телевидении успех быстро рождает имитаторов, но на Бродвее главное – быть первым. Лернер и Лоуи не хотели выпускать спектакль об экстрасенсе после того, как заявку сделал кто-то другой. Они ждали, как обернется дело с «Римской свечой».

Мы с Аланом вместе работали на «МГМ», и он мне нравился. Он и Фредерик были невероятно одаренными людьми, и я невольно жалел, что они тратят время и талант на шоу, которому не суждено попасть на сцену.

Все твердили, что наш спектакль станет сенсацией, тем более что сам Мосс Харт согласился его ставить.

– Позвоните Моссу и скажите, что мы согласны начать репетиции, – решил я.

– Немедленно звоню. Чем скорее мы начнем, тем лучше.

На следующий день я встречался с Одри и Этель.

– Пришла телеграмма от Мосса, – сообщила Одри и стала читать: – «Дорогая Одри, я получил ваш ультиматум, но пока занят собственной автобиографией, названной „Акт первый“, и смогу приступить к постановке пьесы Сидни не раньше чем через полгода»… Ничего, – утешила меня Одри. – Мы найдем нового режиссера.

Тут мне бы следовало возразить. Напомнить, что на Бродвее нет режиссера лучше, чем Мосс Харт, а также, что нет никакой необходимости спешить. Следовало подождать его.

Но я ненавидел конфронтации. Ненавидел с самого детства, когда то и дело становился свидетелем громких скандалов между Отто и Натали. Поэтому я только кивнул:

– Как скажете.

Это стало одной из величайших ошибок в моей жизни. Этель Линдер Райнер оказалась дилетанткой, не понимавшей специфики Бродвея и Голливуда. Когда я познакомил ее с Уильямом Уайлером, который собирался ставить фильм, она ляпнула, что любит «Сансет-бульвар», поставленный, как известно, Билли Уайлдером.

Мы стали набирать актеров для пьесы. Она выбрала Ингер Стивенс, прелестную молодую актрису, игравшую в телефильмах, Роберта Стерлинга и Джулию Мид. Режиссером стал Дэвид Прессман, имевший крайне небольшой опыт постановщика. Как драматург, я имел право одобрить или не одобрить актерский состав и режиссера, но мне не хотелось неприятностей. Ингер Стивенс и Роберт Стерлинг вылетели в Нью-Йорк, и репетиции начались.

Как-то мне позвонил Уильям Уайлер и встревоженно объявил:

– Сидни, у нас проблема.

Я тяжело вздохнул:

– Что еще случилось?

– Одри Хепберн и Ширли Маклейн прочитали вашу пьесу, и обе хотят играть в картине.

– Ах, Билли, пусть у нас всегда будут такие проблемы! – отмахнулся я.

Пьеса начиналась с того, что красивая молодая женщина-экстрасенс приезжает в Нью-Йорк, потому что увидела на обложке журнала «Тайм» снимок мужчины, за которого, как она знает, ей суждено выйти замуж. Оказывается, он ученый, помолвленный с дочерью сенатора. С этого момента и начинаются проблемы. Армейское руководство не слишком обрадовано известием о романе одного из своих сотрудников с женщиной, возомнившей себя экстрасенсом.

Репетиции были закончены, и премьера состоялась в провинции. Рецензии вполне могли бы быть написаны Натали.

Филадельфия: «Веселые розыгрыши Сидни Шелдона – источник постоянного наслаждения. Невероятно смешно…»

Нью-Хейвен: «„Римская свеча“ Сидни Шелдона прошлой ночью вызвала много смеха в театре „Шуберт“».

«Джорнал ивнинг», Уилмингтон, штат Делавэр: «„Римская свеча“ – великолепная комедия, с „участием“ армии, подобной которой мы не видели с выхода „Нет времени для сержантов“…»