История матери - Аманда Проуз

Мэттью проснулся оттого, что Джессика целует его в щеку.

– Доброе утро, – прошептала она.

– Да, и тебе доброе утро. Это намного приятнее, чем звонок будильника. – Вытянув руку, Мэттью притянул жену к себе. Сначала он прикасался к ней нерешительно, поскольку они немного отвыкли друг от друга. Они целовались так, как не целовались давным-давно. Это был не обычный поцелуй в щеку в качестве приветствия или прощания, а неспешный поцелуй в губы, полный любви, страсти, поцелуй, подстегивающий их влечение друг к другу. Джессика сбросила ночную сорочку, и Мэттью положил ее на себя. Она лежала тихо, улыбаясь, прикасаясь всем телом к мужчине, которого любила.

– Мэттью, мой Мэттью… – Она погладила пальцами его лицо и грудь. – Сегодня у Полли свадьба!

– Да! Я помню каждую секунду нашей свадьбы. – Он поцеловал ее в шею.

– Я тоже. Она была великолепной. Я так сильно люблю тебя, ты ведь знаешь это, правда?

– Знаю. – Прижав ее к себе, Мэттью шептал ей на ухо. – Мне кажется, ты вернулась ко мне, Джесс, и это прекрасно.

Задев носом за его подбородок, она несколько раз поцеловала его в лицо. Молодые супруги крепко обнялись, охваченные предвкушением того, что ожидало их впереди.

Джессика смотрела из-за плеча Полли в большое зеркало на туалетном столике в номере для новобрачных отеля «Орсетт Холл», где должна была состояться свадьба.

– Ты потрясающе выглядишь, – улыбнулась Джессика. – Очень сексуально.

– Разве позволительно в день свадьбы выглядеть сексуально? Я думала, что я скромница, – засмеялась Полли.

Джессика посмотрела на пышную грудь подруги, стянутую корсетом цвета слоновой кости.

– Ну, я не уверена, что тебя можно назвать скромницей, но выглядишь ты классно, это точно!

– Я так горжусь тобой, Джесс. – Полли покосилась на ее отражение в зеркале.

– Не дури, ты сегодня выходишь замуж! Как ты себя чувствуешь?

– Я нервничаю и счастлива. И слегка пьяна. – Полли подняла бокал.

– Отлично.

– Отлично, – вздохнула Полли. – Ты помнишь, когда мы были маленькими, то обычно играли в невесту?

– Да! Обычно мы фланировали туда и обратно по дорожке перед домом с наволочкой на голове вместо вуали, держа в руке по пучку сорняков!

– Я всегда думала, что женюсь на тебе! – рассмеялась Полли. – Это было до того, как я стала встречаться с парнями и научилась целоваться.

– Я вспомнила, Полли. Нам нужно поговорить, – Джессика сморщила губы. – Твой муж, возможно, захочет заняться СЕК-СОМ.

– Что касается этого, то я в отличие от тебя обо всем подумала заранее! – Полли распахнула пеньюар и показала шелковые чулки цвета слоновой кости и подвязки в тон корсета.

– Круто! – усмехнулась Джессика. – Ты – удивительная!

– Спасибо. Это ты удивительная. Я хочу сказать, что я горжусь тобой, Джесс. Я горжусь тем, что ты прошла такой путь. Ты одна из самых сильных женщин, кого я знаю. – Полли отпила глоток холодного шампанского.

– Господи, ты говоришь, как твой хиппи Паз! – засмеялась Джесс.

– Не думаю, что тебе позволительно говорить в таком тоне о моем будущем муже.

– Ты же знаешь, я люблю его, Полл. Я люблю вас обоих. Паз помог спасти меня, он и мои желтые таблеточки. – Она погладила свою блестящую сумочку, где на всякий случай лежали таблетки. – А знаешь, Полл, что самое приятное в твоем замужестве?

– Что?

– Оно означает конец нашему пари. Я согласилась помочь тебе захомутать мужчину твоей мечты, и теперь он у тебя есть, и я больше могу не беспокоиться. Карта Конора Баррингтона бита.

– Ну, если только все не перевернется вверх дном и он не бросит меня из-за какой-нибудь женщины, которая действительно разбирается в том, что означает «Любовь, Свет и Вселенная».

– Ты сказала ему, что на самом деле не являешься вегетарианкой? – Джессика изогнула бровь. – Не хотелось бы, чтобы ты в три часа ночи украдкой поедала сэндвичи с беконом в сушилке.

– Ему все обо мне известно, Джесс, и все равно он любит меня. Это что-то, не так ли? – Полли улыбнулась. – И если мы хотя бы на десятую долю будем счастливы так же, как вы с Мэттом, это будет просто прекрасно.

– То, что ты сказала мне на Майорке о Мэтте, оказалось правдой, он верен каждому слову своей клятвы. Он моя опора.

– А ты его опора.

– Черт побери, тогда нам обеим стоит побеспокоиться, всем известно, что я не слишком стабильна. – Она тихо засмеялась.

– Ты добилась отличных результатов. Ты знаешь, кто ты.

– Все хорошо, – кивнула Джессика. – Но пока не все дается легко. Я так устаю, а занимаясь ребенком, иногда трудно найти время для чего-то еще. Но дела идут в гору, и, кажется, все налаживается.

– Даже С-Е-К-С? – спросила Полли.

– Да, – улыбнулась она, вспомнив утро того же дня. – Даже это. И я не упущу возможности провести ночь в этом потрясающем отеле – никакой рутины, бокал вина и никакого будильника! За исключением Лилли.

Наклонившись, Джессика поцеловала подругу в щеку.

– Кстати, о Лилли, не думаешь ли ты, что моей маленькой подружке невесты пора надеть башмачки или она по-прежнему отказывается их носить? – спросила Полли, выпрямив спину и смахивая подступившие слезы: плакать было не время, оставалось еще несколько штрихов для завершения макияжа.

– Честно говоря, Лилли лучше ходит босыми ногами. Ей всего год, и у нее походка, как у пьянчужки.

– То есть она берет пример с матери. – Полли подмигнула в зеркало.

– Да, берет. Это я. Я мама Лилли. Это моя работа, и это самая лучшая работа на всем свете!