История матери - Аманда Проуз

Глубоко дыша, я села на диван. Мое сознание почти прояснилось. Я не знаю, как долго я сидела там, но мне было очень спокойно. Впервые за долгое время я ощущала покой, и это было прекрасно.

Сделав глубокий вдох, я нащупала маленький бело-розовый носок в своем кармане. Носок был испачкан кровью, на самом деле крови вытекло много. Я знала, что порезалась, но, по правде говоря, не помнила, где и как.

Послышался звук открывающегося дверного замка. Я сидела прямо и улыбалась, стараясь выглядеть как нельзя лучше. Я размышляла о том, успею ли я найти свои духи и подушиться за ушами. Вероятно, нет. Я понимала, что должна постараться, но решила, что он просто должен принять меня такой, какая я есть. О, Мэттью! Я была так рада, что он дома. Я ужасно скучала по нему весь день. Мне хотелось, чтобы он сел рядом со мной, взял меня за руку и просто порадовался тому, что я успокоилась. Мой бедный любимый, ему было нелегко. Я знала, что ему хотелось, чтобы в доме было чище и чтобы мы стали еще ближе.

– Что, черт пробери, происходит? – очень громко закричал он.

Видимо, он не был рад. У меня свело живот, и я вздрогнула. Я так хотела обрадовать его и решительно не желала, чтобы он сердился на меня, особенно теперь, когда мне стало так покойно.

Когда он вбежал в комнату, он выглядел как… обезумевший. Испуганный и обезумевший.

– Что?.. Что за?.. – кричал он, глотая ртом воздух. Он размахивал руками, как будто не знал, куда идти, или что еще сказать.

Наконец, справившись с собой, он спросил:

– Где Лилли?

– Где Лилли? – громче повторил он. А потом показал на ее носок. – Это кровь?

Засмеявшись, я подала ему носок.

– Не беспокойся, Мэтт, это моя кровь. Я порезала палец о зеркало, – с улыбкой кивнула я. – Я так рада, что ты дома. Иди, посиди со мной. – Я похлопала рукой по дивану сбоку от себя. Я видела, что он тяжело дышит открытым ртом.

Проведя рукой по волосам, он выбежал из комнаты.

А потом я услышала это.

Мэттью орал. Никогда прежде я не слышала, чтобы он орал. Бывало, я слышала, как он кричит, когда злится или смеется. Да, я слышала, как он не один раз орал, но это было совсем другое. Казалось, будто… будто он умирает, и мне это совсем не понравилось.

Я быстро заморгала, прикрыв глаза рукой. Я не переносила очень громкого шума или стука. Мне стало страшно, потому что в его визге слышалась не только печаль, но также и злость, а я не хотела, чтобы он злился на меня, больше всего мне не хотелось именно этого. Я только хотела, чтобы он пришел, сел рядом и обнял меня. Слова, которые он сказал тогда, когда мы стояли вместе под дождем, громко и ясно звучали в моей голове: «Джесс, моя Джесс. Что бы ты ни сделала, ничто не заставит меня разлюбить тебя».

Несмотря на то что я закрыла уши руками и пыталась что-то мурлыкать себе под нос, чтобы заглушить шум, я слышала, как он кричит: «Проклятие! Нет! О господи! Помогите мне! На помощь! НЕТ! Кто-нибудь, пожалуйста, помогите мне! Пожалуйста!»

Он прогромыхал вниз по лестнице и выбежал по коридору на улицу. А потом я услышала стук многих пар ног по ступеням, поднимаясь вверх по лестнице, они безумно грохотали у меня над головой. Я подумала, кто это пригласил их и почему они поднимаются наверх. Обычно мы приводили гостей на кухню, на чашку чая. Было много шума и крика, пару раз кто-то пронзительно вскрикнул. А потом кто-то зарыдал. Плакал не только Мэтт, другие тоже вопили. Один голос был похож на женский.