Другая Элис - Элис Петерсон

– Бабушка, – всхлипнула я, – я сожалею о своем взрыве. – Бабушка гостила у нас и так расстроилась из-за этой новости, что немедленно ушла наверх и стала собираться домой. Папа отнес меня к ней. Я смотрела, как она ходит по комнате, нащупывая свои вещи. Ей было 95, и она полностью ослепла.

– Моя бедная девочка, – сказала она, – я так переживаю за тебя, и я сейчас для вас обуза. Мне надо ехать.

– Нет. Прости меня. Мне надо было сбросить с себя эту тяжесть, но теперь мне лучше. Мы не хотим, чтобы ты уезжала, бабушка.

– Моя дорогая Элис, – проговорила она, нащупав руками мое лицо и целуя меня. – Больше всего на свете я хочу, чтобы тебе стало лучше. – Из ее голубых глаз, которые столько повидали на своем веку, текли слезы. Может, бабушка и потеряла зрение, но видела жизнь более ясно, чем когда-либо.

– Бабушка, на следующей неделе я еще раз сдам кровь на анализ. И он будет хороший.

– Ты моя храбрая, храбрая девочка, – сказала она, глядя мне в лицо, словно могла меня видеть.

– Может, я похожа на тебя! – воскликнула я, крепко обняв ее. – Я люблю тебя, и ты нужна тут маме. Не уезжай.

– Элис, анализ лучше, но еще не совсем, – сообщила Сью через неделю.

Потянулась еще одна неделя мучительного ожидания. Я не спала, я болела от волнения и страха. Я жила только ради этого. Ребекка, Элен, друзья и родные все время звонили и спрашивали по электронной почте о результатах последних анализов. Я жалела, что не общаюсь с Софи. Мы не разговаривали с ней с экзаменов, и мне ужасно ее не хватало.

– Элен, я боюсь, что мне придется так жить всю жизнь, без всякой надежды. Вот в чем дело.

– Я тоже боюсь за тебя, но почему-то мне верится, что все будет хорошо, – заверила меня Элен на другом конце провода. Я представила, как она свернулась калачиком в углу темно-красного дивана в своей квартире, пестрой, как радуга: цветы на каминной полке, свечи на столе. Мне захотелось нажать на волшебную кнопку и очутиться с ней рядом. Только она может взять меня за руку, и я погружусь в ее магические чары, в ее мир, где я чувствую себя спокойно и уверенно. Но я была в милях от нее.

– Элис, ладно тебе, ты не должна сдаваться. Не смей. – Мы замолчали. Мои глаза были мокры от слез, внутри меня все сжалось от страха, от мучительного ужаса перед будущим.

– Эл, – настойчиво сказала Элен. – Ты попадешь на эти испытания. Ты должна бороться до самого конца.

«Приближается конец месяца. Это мой последний шанс», – думала я, когда из моей руки снова брали кровь на анализ.

Прошли мучительные 24 часа. Позвонила Сью.

– Элис, привет, как дела?

– Неважно. Как результаты?

– Ты прошла. Теперь ты официально будешь участвовать в испытаниях целый год, – объявила она, радуясь почти не меньше моего.

– Ох, слава богу, – выдохнула я с облегчением, чувствуя, как открылись все поры на моем теле и оно наполнилось радостью. – Когда я смогу начать? – Я неистово кивала головой папе, который с тревогой смотрел на меня из кухни.

– Со следующей недели.

Я положила трубку. Папа подошел и обнял меня. Я смеялась и плакала, не в силах вымолвить ни слова.

– Ну вот, все-таки получилось, – повторял папа. – Все-таки у нас получилось.