Среди овец и козлищ - Джоанна Кэннон

Он начал вытягивать из кармана библиотечную карточку. Он был уверен, что мать обшаривает его карманы. Когда ей наскучила собственная жизнь, она принялась копаться в чужих жизнях, просто чтобы хоть как-то скоротать время. Он подумывал о том, как бы спрятать от нее эту карточку. Может, стоило забежать к Джонсам и положить ее между страницами какой-нибудь книги? Или сунуть под коврик под столом? Но он всегда попадался. Просто был обречен на это.

– Чего это ты там шаришь в заднем кармане, а, Брайан? – спросила Шейла.

Ну, вот, все как всегда.

– Да ничего. Просто так, – ответил он.

– Не морочь мне голову этими старыми газетами, – заметила Шейла. – Ей точно кто-то сказал. Поэтому она и сбежала. Кто-то хотел, чтобы она молчала.

– Но она со всеми говорила. Не только со мной. – Брайан снова полез было в задний карман, но вовремя спохватился.

– В том-то, черт побери, и проблема, Брайан. Она болтала со всеми. И знает о нас буквально все.

Он еще крепче придавил пластинку к груди.

– Что тут знать-то? Мы ничем не отличаемся от людей, живущих на других улицах, разве не так?

Шейла поджала губы, прищурилась, и все черты ее лица как-то вдруг сузились.

– Готова побиться об заклад, даже на бабки поспорить, кто-то открыл пасть, точно тебе говорю.

Он не сводил с соседки глаз.

Шейла опустила руку и принялась шарить в траве. Опрокинула бутылку, отбросила на дорожку пакетик от чипсов и, наконец, нашла газету.

– Вот, почитай-ка, – предложила она. – Давай.

Ему страшно хотелось пить. И еще возникло это знакомое ощущение. Что-то сухо потрескивало в самой глубине горла, начало звенеть в ушах.

– Не хочу, – тихо пробормотал он.

– Давай, читай. – Шейла размахивала газетой у него перед носом. – Читай, кому говорят!

– Мне это ни к чему.

– Что ж, тогда я тебе прочту. – Она нацепила очки. – Так, минуточку, где же это… Ага, вот.

– «Местная женщина до сих пор считается пропавшей, – начала она. – Полиция пытается установить местонахождение миссис Маргарет Кризи, которая, по неустановленным пока причинам, ушла из своего дома на Авеню 21 июня нынешнего года». – Читая, Шейла водила пальцем по строчкам. – «Совершенно ей несвойственно, никаких контактов, никаких причин для такого поступка», ну и так далее и тому подобное. – Она поднесла газету поближе к лицу.

– А, вот оно, – сказала Шейла, – оно самое. «Мистер Брайан Рупер… – Она посмотрела на Брайана поверх очков, затем снова уткнулась в газету, – с той же улицы сказал следующее: «Мы все опасаемся, что с ней случилось что-то плохое, потому как вокруг полным-полно всяких подозрительных типов». – Шейла сняла очки и уставилась на Брайана. – Что это ты, черт возьми, удумал, а? Говорить с газетными репортерами?

– Мне показалось, они вели себя вполне дружелюбно, – пробормотал он.

– Газетные репортеришки? Дружелюбно? – Она ткнула в статью дужкой от своих очков. – Тебе уже сорок три, Брайан.

Он почесал кончик носа. Мать говорила то же самое.

– Пора бы тебе перестать открывать свою варежку. Газетные журналюги, Маргарет Кризи, потом эти Грейс и Тилли.

– Я ничего не говорил ни Грейс, ни Тилли.

– И прекрати чесать нос.

– Сами можете спросить, если хотите. Они как раз тут, недалеко. – Он обернулся, посмотрел на улицу, но там не было видно ни души. Не было видно ни миссис Форбс, подметающей крыльцо, ни Эрика Лэмба с газонокосилкой. Кругом царила пропеченная июльским солнцем тишина.

– Куда-то исчезли, – заметил он.

Шейла всем телом подалась вперед.

– Кто исчез?

– Грейс и Тилли. Я их видел всего минуту назад.

Шейла отложила газету и очки.

– Где видел?

– В конце улицы. – Он обернулся и указал пальцем.

– Я тебя умоляю, Брайан! Где именно в конце улицы?

– Рядом с домом номер одиннадцать.

Он обернулся к шезлонгу Шейлы, но та уже вскочила на ноги.